Все думали, что я животное,
и меня привести нужно в чувство...
Вливали мне в горло по трубке рвотное
с невероятным для них искусством.
Двигая моими конечностями, плотно
давили тугую плоть.
Пережимали ладонью глотку,
чтоб дурь из шприца колоть.
Затем, уже на эмоциях, толкали в меня злость
гнилым своим дыханием,
но попадали по новой в кость.
Моё вот это рыдание
не в счёт, раз - чёт, и не'чет.
Когда волосатый, хмельной и грязный,
отвечать, как правило, нечем.
Можно только быть грубым
или опасным.
Ругаться, плюясь слюной,
скалить в улыбке зубы
или мир презирать спиной.
Ещё можно вырвать десятком таблеток,
запить физраствором.
Это всё семечки для малолеток,
когда ты уже был вором
в свои двенадцать без месяца.
Надоели
(в пору повеситься)
со своими правилами и законами.
Таких, как я, вы травите зонами,
где по периметру вышки и ели.
Дышу еле-еле!
...Ели! Ничего нет лучше на свете.
Запах от них такой свежий,
словно на велосипеде
в цирковом манеже.
Кружится голова,
или небо надо мной.
Ещё под небом есть трава
для бреда и параной,
когда лежишь к земле спиной
и смотришь на звёзды в побеге от вышек...
А ещё там насилуют малышек
сотней.
Слышь ты, в белом с пятнами крови халате?
Да, да! Я животное!
Хватит!
07.11 2010