Эта грязь под подошвами в дырках, гвоздях,
этот взгляд часовых...там огонь Геростратов...
Этот мерзкий и липкий животный мой страх,
и готовые плюнуть в него автоматы...
...Из вагонов скоту - вдоль полей до оград,
до ворот и до вышек без слов и условий...
Боже мой, зацепился за что-то мой взгляд...
Там кусок от бушлата, пропитанный кровью.
Кто-то таял, был слаб, но полез через ток,
кто-то быстро сгорел, остальным есть собаки...
Нам нельзя даже молча смотреть на Восток,
нас толкают на хлеб в предвкушении драки.
Чёрный стек коменданта - по синей щеке,
перекличка шеренг - шаг до газовой печи.
Все мы стадо в ослабленной божьей руке.
Нам и плакать почти без воды уже нечем.
Здесь и жизнь измеряется местом в ряду,
здесь и глаз поднимать выше сердца не надо.
Дулом ткнули в меня. Что же делать? Иду
в первый круг то ли рая, а может быть ада.
"Парабеллум" в затылок направил мне зверь.
На мундирах погоны прикрыты плащами.
Это значит открыта провалами дверь
для нарезки тебя на столах овощами.
Всё за гранью возможного. Тесный барак.
Вши и голод... Детей не они пожалеют.
Часто снятся усы, бриолиновый лак
и сапог, наступавший на палочки шей...
...Я там был, я там был. Не из этих страниц.
За границей возможных из рая падений.
Мне хотелось взлететь за шеренгою птиц,
из реальности снов, миражей сновидений.
Я там был, выгибаясь подобно гребцу,
в этом логове страха. Гвоздём под кувалдой...
Пятым в третьем ряду под дождём на плацу,
полосатым куском у ворот Бухенвальда.
21.09.2010