Жестокий век - обманщик всех слепых.
Он, словно, жрец у капища предательств.
Он всю страну разъял на мёртвых и живых,
а остальным - по гире обязательств
из вышек по углам
из номеров на тельниках,
без права переписок, когда все письма - хлам,
где каждый новый год - ужасней понедельника,
а хлеба на двоих - по сто несчастных грамм.
Вот ночь и снова день. Каков не разберёшь?
В календарях с серпами их было в красном тыщи.
Чем дальше - только хуже. С трибун - звучала ложь,
а истины, казалось, никто уже не ищет.
Но жить ведь так нельзя.
- Даёшь нам райский вход!
И вздрогнула земля
от поступи свобод,
от призрачного света бессмысленных контузий,
от взрыва обещаний (щедра была ладонь).
Но всё вдруг обернулось по прежнему иллюзией...
Эй, там снаружи круга, давайте в центр огонь.
Тельца вновь сотворённого не нам доить за вымя.
Опять нам лгут, что золото не пахнет, только вонь
ветрами разнесло свобод до самой Ливии,
а вкус партийных денег - почти за Оболонь.
Жестокий век - век прошлый, а новый - только злей.
Для многих оказался студёней январей.
Всё суше зоны пустошей в людских остатках кож.
Полны лишь водоёмы, в которых снова ложь.
Глаза детей кровавят. Куда иным иконам?
А кто-то удивляется: Они ещё живые?
И слёзы - вновь алмазами на новые короны.
Неважно, что в глазницах есть раны ножевые.
Забыться бы индейцем в пустых спиралях сна,
представить: ты - последний в стране из человеков...
...Но слишком высока у капища цена,
и времени, и нравам такого века.
14.09.2011