Его голос был труден, октавами сух
и с надрывами хриплыми низок
Он пугал дураков, незнакомых старух.
Есть под жалобой список.
Сотрясая каноны вне правил игры,
открывал он другим горизонты, миры.
Основательным был, что твой в бронзе орех,
мог проникнуть в секреты ведических рун.
Только был он вороною белой средь тех,
кто звучал по привычке дрожанием струн...
...И путали его под планку в тесный ряд,
вязали с остальными душою одинаковых.
Он пел, что в рай ведёт дорога через ад,
а не через поля гречишных пышных маковых.
Он выбирал из нот точёные и цепкие
и сыпал нам, как семечки щедрот, из рукава.
Он был провинциальной тяжёлой грубой лепки,
но вот октавой мог колоть в саду дрова...
...И в набате своём, над холмом возгорая,
накрывал звонкой медью пустоты вокруг
и, ленивых карая, очерчивал круг,
да, тот самый вне поисков рая...
...Помолчать, постоять и сейчас ты велишь,
над собою в ветрах воспаря...
...Что случилось? Зачем ты молчишь
старый колокол монастыря?
12.10.2010