Подождите, подайте, чтоб степь отпускать
золотую ладонями жаркими
и дышать, задыхаясь, и снова вдыхать
под высокими медными арками
недалёких опалово - чёрных курганов
запах трав, где полынь и ромашка
закипают молочным напитком шамана
в старой бронзовой чашке.
Подождав, разглядеть, как на маке букашка
ищет дождь или каплю росы.
И вставать во хмелю под закат на весы,
пить с ковшей из медведиц и южных крестов.
Ощутить вдруг посыл
из далёких песков.
Где вливали вот также хмельные норманны
запах мёда в горячие ноздри коней,
раздвигая железом тугие туманы,
чтобы стали видней
глинобитные стены и башни Дамаска.
Небу тоже подайте, как нищим в горсти,
чтоб оплакать дождями и сказками
шрамы битв и обычные глупости.
Тропы тайные, вкусы пряные,
очи чёрные с золотым огнём,
милосердие деревянное,
простыню из льна под чужим окном.
То ли взят Царьград, то ли в доску пьян.
Даром в ноздри мне запах гари бьёт.
Подо мной не спит голубой курган.
Слышим вместе мы, как шаман поёт.
Ах, полынь трава. Ты - мираж песков.
А ещё тобой был набит кальян.
Вижу чернь щита, форму лепестков.
Может жив во мне тот солдат-норманн.
И не то, чтобы герб выткан в лилиях,
и не то, чтобы кован в доспехах литых...
...Может прежде я жил на Сицилии
и копьём разбивал золотые щиты.
А теперь вот полынь, поит чаем с горсти.
И такая в нём горечь и сладкая крепь...
Я прошу, ты меня наконец отпусти
васильковая степь...
01.02.2011