Косей
волна и завивай свой чуб.
С тобой когда-то Одиссей
ходил под звуки труб.
Не медных. Раковин под шторм,
где губы ветра дули
в спиральный с перламутром горн,
ну, а потом, заснули.
И был, как шёлк, как гладь парчи
медовый штиль,
хоть лезь на мачту и кричи
на много миль.
Но вёсла - на' воду и в кровь
мозоли.
Такая вот была любовь
о воле.
И песнями сирены мостили путь,
тянули руки, поднося вино.
Всё призывали отдохнуть,
и лечь скорей на дно.
Но снова грудь
вбирала запах моря,
игла чинила паруса,
чтобы в Афинах на Агоре, Гомер читал свои истории
не в уши, а в глаза...
...Звенит оса,
запуталась в снастях, и пчёл там - трое.
Держу штурвал и слышу голоса...
Не песня ли о Трое?
Не ветер ли тут зёрна сеет,
из Солнца выжимая мёд?
Не я ли рядом с Одиссеем
взбиваю масло вод?
Эй, взяли! Лопнула мозоль,
и красит кровь настилы дуба,
но слаще мёда в море соль,
и белы зубы.
И вроде лодка у меня не бриг и не трирема,
и на плече не перевязь, а плат.
Пусть нет щита, но гребень шлема
перечеркнул закат.
02.07.2012 Гибралтар