Зачем это небо и солнце, зачем их слепящая страсть?
Наверно, идти, наверное, плыть, наверное, петь.
Потом будет власть
полу'ночи.
Свече здесь напрасно гореть.
Есть звёзды для этих дел...
Лежать на траве и умничать
с дождём, словно, в граде стрел.
Под голову - куртку, на грудь - одеяло.
Скрипит переборка между сном и явью.
Рассвет вынимает своё лекало
и чертит густой сиреневой сталью
пределы небесного, непостижимого -
вот эту блестящую острую страсть
по небу и солнцу - шептать, мол, свяжи меня,
целуй до беспамятства, грубо, всласть.
Потом, вдруг опомнившись, вытереть губкой
лицо, небритое две недели...
Я взмыл бы над морем белой голубкой,
а, может быть, шаром, в котором Гелий.
Завидую рыбам. Уходят из рук.
Им воды - бескрайнее поле.
Плывут, как захочется. Кто-то на звук,
а многие с памятью старой о воле.
Завидую птицам. Ведь им эта страсть -
летать над заснувшей и высохшей степью.
Никто не заставит, споткнувшись, упасть,
ни сетью, ни клеткой, ни крепью
камней. Такая вот власть
высокого неба и нитки рассвета,
свинцовой волны от движения плит
со дна, с глубины, где трещины-меты,
где время таится в спиралях улит.
Не знаю, не голоден? Вроде, не сыт.
И взмыл бы, да шепчет под сердцем сверчок
неверия в силу подъёмную. Бит
падением сотым, но есть мне крючок -
вот этот, навстречу свистящий звук...
...Похожий на слово "нельзя".
Так может простой паук -
плести эту связь и клейкую нить.
Как близко к виску эта твердь - земля
с которой родным мне не быть.
Мелодии ветра - давнишняя страсть.
У рыб - оперенье, есть даже летают...
Вон крылья голубки над водами тают...
...Но их не украсть.
12.10.2012