Символическое Евангелие от Александра
Глава 14. Драконов.
И падали стены Китая
И время вращало свою булаву,
пытаясь достать до небес.
И падали стены Китая в траву
к продаже на вес.
И плавились камни по штуке на брата
в плавильнях и горнах.
Ходили потоками лава и злато
в озёрах предгорных.
Рассыпаны точками яки и ламы...
Всё выше и выше...
молельни и пагоды, красные храмы
с зелёными крышами.
И тонкие пальцы, с мозолями ру'ки
искали сосуды, с бутонами маки,
и резали нотам побеги бамбука,
и кисточкой маленькой в лаке
писали на свитках протяжные звуки.
А там, где потеряны были ветра',
а рыбы - размерами с блюдо,
раскрашены были жаре веера
у зеркала пруда.
Но только в полёте копейном, где маки,
где озеро было расплавленным золотом,
сверкали какие-то тайные знаки -
кольчуги и шлемы, доспехи и молоты.
...Там травы качались тревожно и зыбко
на горных обрывистых склонах,
и тихо паслись в вишнёвом саду
свободные птицы и резвые кони.
...Там жемчугом старым светилась улыбка
последнего в древнем и славном роду
живого дракона.
18.11.2008
Неважно
До дырявой скатерти,
до простыни в заплатках,
до паперти с сумой, монетками в горсти...
...В палатках.
Да это и не важно...
...Не быть мне сытым и вальяжным.
... Прости.
И вывернусь, не надо локти брать
своею нежной хваткой,
и голову клонить на нежные колени.
Не удержать.
Латаю наколенник,
на просьбы женщин глух и нем.
Ещё пробоину мне в шлеме
когда-то сделал Бэкингэм.
Заделаю расплавленной головкой сыра.
Зовёт глашатай на турнир -
сражаться с целым миром
за мир.
А кто смеётся? Над собой смеётся.
За ширмами, где каменна стена.
Дай руку женщина. Вот сердце бьётся,
в нагрудник панцирный звеня.
Крест на груди мне символом защиты,
а таз на темени - к ударам булавы...
Пусть стремена из лыка сшиты,
зато мой герб - тюльпаны, пчёлы, львы!
Труба зовёт к вуалям знатных пленниц...
...Ах, боже мой, ты кресло мне суёшь.
- А как же мельницы?
- О них, мой милый, врёшь,
драконов не бывает?...
...Да вот же, вот с востока подлетает.
...Даё-ё-ёшь!!!
18.12.2008
Сон лепестка
Далеко - там, где дождь золотых лепестков
уносила речная волна,
где дракон стоголов
доставал самородки со дна.
Где в руках тишины
успокоились тайные воды,
третья четверть луны
постелила дорожки - проходы.
Далеко я забрёл.
Зажигались фонарики-коды.
Там семья диких пчёл
предлагала в ладошках мне мёды.
А ручьи...
Я такой чистоты не видал...
Ничьи.
Как вино доставал...
...Или серьги лазореву ушку,
то ковшом с неба брал со штыря,
то черпал полной кружкой,
весь расплав янтаря.
По усам протекло к подбородку...
Было сладко до спазмы глотков,
Потому, что сорвавшись с оков,
(Скучно было на скалах)
змей крылатый о сотню голов
доставал лепестки-самородки
прямо с лодки
из щели провала.
И трубил, как олень - Будь здоров!...
Но, наверно, устав...
камень в триста карат вынул прямо со дна,
словно хлеб старый пекарь.
Отряхнул лапой мощной от трав
белоснежного льна...
...Ну а я смежил веки
рядом с ним на гранитном пороге.
Гребень красный потрогал
в песке...
Он уснул лепестком на реке.
08.02.2009
Соль рифа
Проткнув тумана ленту тонкую,
а заодно и риф...
...Вот здесь и селятся Кинг-Конги,
звучат под старой бронзой гонги.
...На час халиф,
устав от Солнца прятаться,
заката ждёт в пещере Пятница.
У камня спит себе Сизиф.
Но только что это?
Не совы?...
Да нет, звонят в тропу подковы.
Как ртуть течёт издалека
потоком красная река...
И расступились в пальмах кроны
пред странным табуном,
и вышли к берегу драконы
с хмельным вином.
Открыли лаковые пасти...
Обличьем резвым - чисто кони
пятнистой, редкой масти.
С шипами по' ветру - хвосты,
пожаром ярким к небу - гривы,
беспечны, веселы, игривы,
с глазами цвета спелой сливы...
...Остынь! Сказал я сам себе.
Не может быть. Здесь блажь ребёнка.
Мираж пустой, пройди сторонкой
к горящей шлюпке по воде.
Но вслед драконам ... пастухом...
(ну как здесь клясться образами?)
увидел я Кинг-Конга
с зелёными глазами.
А, может, это - Робинзон
в мохнатом капюшоне...
Или... в закат шла тень Сизифа?
...Но тихо всхрапывали кони
и соль лизали с рифа.
17.01.2009
Ручной
Дракон ручной. Чего ещё желать?
Живот - стальное днище.
Пришёл мне душу раскрывать
из круга пепелища?
Откуда ты - хозяин медных руд
и малахитовых колодцев?
Такие в предсказаниях не врут,
ведь тонко, там, где рвётся..
Явился миражи дарить за шторками тумана?
Я думаю, что да...
Пусть будут танцы с бубнами шамана...
На провода?
Зачем?
Садись со мною рядом,
к костру для вечных скользких тем.
Мне расскажи драконьим взглядом
о том, где был, спалив свою обитель,
когда летал, огнями отмечая
свой путь...
Повесь стальной на ветку китель,
мы посидим за чашкой чая...
На воду дуть?
Зачем тебе? Сожжёшь.
Не приведи - охватит пламя крылья.
Твои рассказы - слабым душам нож,
пусть даже, если тонко лжёшь,
колдун степей ковыльных.
Цвет глаз твоих - дубовая кора,
за мягкое цепляет.
Тебя бы брать на веера,
где тают
вихри из прохлады.
Такая вот у нас игра
и взгляды
твоих пророчеств. Их пойму, но не приемлю,
хотя щемит на фазе вдоха...
Ты лучше знаешь эту землю
и эту Пиррову эпоху.
Пусть обожгусь на молоке,
возьми мою ладонь...
...Ты погадай мне по руке.
Что видишь там?
Огонь.
30. 08.2012
Быть братом дракону
Быть братом дракону -
тяжёлая штука.
Ну нету закону -
сбивать их из лука.
Но нет, а сбивают со скал и со сцены.
Пускай не летают видением ясным.
Зачем это пламя, а к ним - перемены
Зелёным, Оранжевым, Красным?
И рядом не встать с игрушкою Бога.
Он - слишком большой.
Послушать его, ведь будет изжога,
погладишь - получишь пятно от ожога
холодной душой.
Зачем здесь огонь? Есть лампочки, спички
Зачем с ним полёты во снах наяву?
Он - миф, кем-то взятый из книжки в кавычки,
он, просто, мираж нашей детской привычки.
Его назову
забытой страницей из древних веков,
фантазией сердца, иллюзией торга.
Он призван спасать на полях дураков
забытою песней восторга
Ведь он отвлекал,
шершавый и колкий, огонь на себя.
А вы загоняли под шкуру иголки,
его не любя.
Боясь, вы сажали его в веера,
на блюдца и чашки с тарелками,
что он - Минотавр, его, мол, пора
стрелять вместе с белками
рьяно до пота...
А он на хвосте свой приглаживал локон,
пытаясь людей полюбить...
...Дракон - это, просто, душа одинокая,
и силы полёта
кручёная нить.
03.09.2012
Ван Ли
Когда достигнуто, не надо рвать ездой
дорогу, валуны и речки.
Я выжат досуха, я сам, почти, пустой.
И богу свечки
под вечер нечего палить.
Вот здесь на лавочке присяду...
А рядом девушка по имени Ван Ли,
пристроилась не то, чтоб рядом,
но тесно.
Мне что-то говорит размеренно и веско.
Я отвечаю ей расслабленно. Игра...
О цвете белого пера, о журавлином блеске.
О веерах,
фонариках из рисовой бумаги,
драконах из пещер с огнями красных глаз.
Взглянув на небо, сказала: - В этот лагерь
уже летит сейчас.
Поверю, не впервой. Края здесь винтокрылых.
Ван Ли меня пугает: - Вчера один упал.
Что сбил его Руслан, ушедший за Людмилой
вот в этот самый сказочный из всех земель Непал.
Летают в поднебесье, наверное, лет сто.
Вон след инверсионный пушистый, яркий свежий,
а справа есть гора, и там у них гнездо...
Но ты, как все пришельцы, безбожник и невежда,
бутылочный, без веры и пустой.
Да вот же, посмотри, рисую я с утра,
улыбку, оперенье зелёного дракона.
Он, правда, слишком мал, воспитан мною дома,
приучен к мандаринам и соснам в веерах.
Я отвечал расслабленно... Игра.
Чего на свете только случиться "вдруг" не может...
Свой голос сделал ниже всего на четверть тона,
рукав свой отвернул и показал на коже
ручного своего свирепого дракона,
ножи и змейки, сердце и стрелу,
туманный профиль с именем Людмила...
Ведь я когда-то баловал иглу,
ну и она меня за боль мою любила...
Чего в ней только не было - кресты и купола
и чёрная в прыжке с хвостом лисицы кошка.
Притихшая Ван Ли тихонько провела
по прошлой жизни шёлковой ладошкой...
04.06.2011
Из сердцевины вулкана
Это - не сказка, даже не сон -
копья ломать у психиатора.
Знаю, таится где-то дракон
в норке глубокой или же в кратере.
Чистит стальные острые перья, ладит шипы.
Пробует тайно швы обороны,
перетирает в ступке грибы
клювом вороны.
Делает яды, пенит напитки,
тихо смеётся над павшими воями,
- В славе посмертной золотом вытканы
ваши девизы с ветками хвои
вроде венка.
- Думали храбрые, слишком тонка
жизни моей с ушком иголка?
- Брали на понт осью клинка,
чтобы на полку -
чучело вашего старого друга...
- Где вы, ау? Конные, пешие
ближнего круга...
- Жив я по - прежнему в каждом из вас.
- Ваши пороки тайные вешаю
в профиль, анфас
прямо на стенку в адской пещере.
- Жив я. Из каждой маленькой щели
смотрит мой глаз.
- Что ваши сказки для пресного дня?
- Я в вашем сердце живее живых по неволе.
- Что не кричите? "Полцарства даю за коня,
жертвую сытой любовью для боли."
-Где сотоварищи ваши, щиты на драконьи ворота?
- Где ваша вера в святые для боя поляны?
- Вижу насквозь вас прыщавых от страха и рвоты
из сердцевины вулкана.
16.04.2011
Сказка цвета хрома
Нет худа без добра, тропа меня вела
по водам, зеркалам, папирусным бумагам.
Я ставил посох свой, но во главу угла,
когда давал салют чужим пиратским флагам.
Последний раз свой парус в рулон цветной катая,
я слушал сказки ветра из горного Китая.
Дорога! Изумрудно- зелёная змея.
Не знаешь до конца ни ширины, ни меры.
Следы огромных лап, а сбоку колея...
Да вот оно отверстие дупла или пещеры.
Горит фонарик красный? Там был кузнечный горн.
Старик-китаец варит кусок булатной стали.
Бока ему подставил малиновый дракон -
пластины в толстой шкуре погнулись и устали.
Кузнец мне улыбнулся, ему не привыкать,
дракону ставит на ухо он личную печать.
Танцует молоток на самых звонких нотах.
Я тихо попросил свой парус подлатать.
- Зачем тебе для зеркала папирусная лодка,
не лучше ли на спинах драконов полетать? -
спросил меня зубастый, прищурив хитро глаз.
Слегка я удивился оскалу цвета хрома...
Вы думаете я обманываю вас?
А я пишу письмо домой с крыла дракона.
31.12.2012
В эпоху перемены Лун
Аквариум не в счёт, и зеркало не сможет...
Шестое чувство в коже от качки не спасёт.
Здесь кто-то раза в два пытался всё умножить
и в строках шифровать. Так мог один Басё.
Звезда бралась за кисть и наносила коды
на золотой песок в периметры лагун.
...Вздохнул вдруг океан, заволновались воды
в эпоху хайку Эдо и перемены Лун.
Сам бог огня на небе зажёг сто тысяч свеч -
Гефест ковал Ахиллу не молнию, а меч.
Вставало солнце близко, пылая, словно горн,
но ливень нёс навстречу не запахи, а шторм.
Был в меру я горяч, невозмутимо трезв,
мне не хотелось падать в одну из жутких бездн...
Выхватывая парус-катану-свой клинок,
я разрезал ковры, как хлеб, ребром ладони.
Хватал полоску пены за острый уголок...
...А это рвали повод серебряные кони.
Аквариум не в счёт, в нём нет и половины.
Мазки ложатся ветра на сменные холсты.
В осколки - зеркала! Так пишутся картины...
Вот только горн Гефеста на западе остыл.
Мираж? Но нет, на небе опять сто тысяч свеч.
А это боги Синто куют из бронзы меч.
Бросают в жерло горна рисунки жёлтых крон,
а рядом раздувает огонь крылом дракон.
Мерцает красный глаз на лезвии обмана -
из ножен появляется свинцовый блеск тумана.
Не рифы под ногами, а сон цветной лагун
в эпоху хайку Эдо и перемены лун...
07.01.2013
Огонь
Смотреть в огонь свечи. Чего же более.
Там целый мир, там Солнце догорает.
Вон степь заполыхала Монголии,
вот пепел Трои или рая.
Медовый воск! Тебе в ладонях стыть
Пусть кожу обожжёт. Моя же!
Но охватило пламенем дороги и мосты,
и, даже клёны - в чёрной саже.
И маятник часов со звонами качал
не помпу для воды, а время.
Зачем же ты - горящая свеча
мир ставишь на колени?
Пытаюсь пламя завязать
в узлы по капле.
Но там - червонные глаза
и крики цапли.
Ты - не свеча
Зачем лежат здесь спички?
Ты - двери без ключа,
с пружинами привычки -
смотреть огню в глубины, не мигая,
до пота, бреда, дрожи,
а он тебя карает
и мир твой тоже...
Горит мой разум, не сдержать мне стона.
Я вижу в красном руки палача...
Ты не свеча. Ты пасть дракона
и лезвие меча.
29.10.2012
Соломенный веер
Солнце над облаком, словно на вышке.
Тихо сидит.
Море похоже на ковшик под крышкой,
бродит, кипит.
Где-то читают мальчики суры,
тихо листая Коран.
Кто-то рисует с натуры,
если не пьян.
Кисточку жмёт в кулаке.
Знает, что магия.
Плещется в чашке саке -
горе бумаге.
Где-то высо'ко летается грифу,
знает законы.
Где-то кораллы стараются рифу
выпрямить склоны
острова мифов,
где обитают драконы...
...Режет стамеска косточку бивня
ножнам клинка.
В бронзовых чашах музыка ливня,
дрожью тонка.
Нет, тут не остров. Быстрые реки,
если в мотивах канона.
Кисть открывает красные веки
у золотого дракона.
Зонтик и чашка, коль на' сердце пусто -
время качать
в вазах этрусских.
Может быть, чай?
Может - соломенный веер на стенке,
будто, лет триста назад?
...Правится камушком меч на коленке
там, где драконы на острове спят.
21.08.2012
Когда забыв о пище
Он так привык к огню ночами,
летать устав.
Он пробовал его очами
во время первого поста,
когда забыв о пище,
метёлку тростника
макал на пепелище
в туманы молока
и красной краской от огня
писал бегущего коня,
свой прищур лиц
раскосых, узкоглазых,
на ветках - птиц,
слетающих на вазы
полупрозрачного фарфора
из разности сторон.
Он так привык летать над морем
пернатый маленький дракон
Вьетнама или Бирмы,
устав
писать зарёю все прелести утра...
Он и придумал каллиграфию
на ширмах,
чашках, веерах.
21.07.2012
Не спугните
Ветер режет облака на полоски,
словно бритва, лезвие, острый длинный меч.
Свет пробился до земли каплей воска,
а потом энергией миллиона свеч.
Сцена ещё белая и пустая.
Смотрят с завистью во двор чёрные коты...
...Это змей стоглавый прибыл из Китая
по пути (невидимой подо льдом) воды.
Тише, не спугните. Осторожней цапли.
Вон сугроб. Крадётся...След хвоста - проталины...
Скоро в небе голубом поплывут кораблики.
Сделаны в Венеции, на краю Италии.
Но суфлёр из вечной пьесы
в седине и краснощёкий
спрятал змея в чаще леса
за горою недалёкой.
В горсть собрал все облака. Небо серой краской мажет.
Он привык к полутонам, к сумраку мистерий.
Вечер полон чёрной сажи
сна и недоверий...
Только змей, спина его - изумрудный лак,
и на животе - сумка в складках кожи.
Прибыл к нам не просто так,
а лукавый, краснорожий,
загорелый из Китая так похожий на японца...
У него в почтовый сумке (вот он краешек горит)
ждёт (горячей каплей) Солнце
часа утренней зари.
27.02.2013
Перила
Перила старого моста,
в воде - кувшинки.
История проста...
Она - две половинки:
причал, где рвутся связи
непрочные для пеших,
вторая - тропы Азии
для прочих сумасшедших.
Сезон дождей, но дальше в горы - суше.
Здесь есть гостиницы под соснами и грушами.
На окнах от москитов - верёвочки, полоски,
и комнаты - каморки с душем,
пусть даже стены - с сучками доски.
Тепло, цветами пахнет, и сыро
Сезон дождей, когда всё крепче чай.
Кровать от мира отделяет ширма,
где голубой дракон скучает...
Перила старого моста
над живописной лужей.
Тропинка заросла,
а выше - уже...
Две женщины с причёсками под кукол,
какой-то бог из бронзы многорукий
у пагоды, где крыша - красный купол,
кувшинки под дождём, стволы бамбука...
Но чьё лицо под кожаным забралом?
Чей конь застыл в отчаянном броске?
Чьё солнце над горами догорало,
висящее на волоске?
Изогнутая линия у чёрных ножен,
на лаке - лепестки цветущей груши...
Тот всадник на меня до странности похожий,
и с разумом он тоже, наверное, не дружит.
История проста по смыслу и по сути -
незрячая для пеших, с кем связь оборвала...
Я думал, что зрачки драконовы из ртути,
но ширма - это зеркало из синего стекла...
20.10.2013