Пришло, наверно, время закрыть главу,
на гвоздь повесить свитки и перчатки.
Довольно я держался на плаву.
Ошибки делал, ставки, опечатки.
Срывал печати, флейтами трубил.
Кричал на бездорожьях перекрестьям,
сшивал несовместимое, паял, кроил, лудил
не лыком в строку, невпопад, не вместе.
Не падал вниз к порогам низким лести,
не приносил повинную к столбам.
Не придирался к мыслям и словам,
не напрягал дурными вас известьями.
Срывал с груди рубахи и полотна...
Ну что ещё взбредало дураку?
Я просто вам писал коряво, грубо, плотно,
терзая непослушную строку.
Теперь довольно!
Бумагу рвать отчаяньем.
Мне слишком больно
битым быть бичами.
И резать, словно проволоку, мечты,
сжигая переправы и мосты,
переправляясь за реку молчания...
Скажу друзьям: - Простите, если можете.
Простите, если что... и за грехи.
Для вас кроил я собственную кожу,
сшивая боль свою в стихи.
Преподносил горячее литьё.
Иные брали, словно камень пазух...
А я носил несчастие моё
под иглами стальными дикобраза.
Но кончено, клубок остановился.
Не подбирали? Так тому и быть.
Напрасно видно лбом об стену бился,
бетон пытаясь полюбить.
В сердцах скажу, сукровицей тощая,
- Весь мир наш жалок и убог.
Писал, как чувствовал и мог.
Но нитка кончилась, прощайте.