Лес начинался за околицей -
апрельский ранний, редкий, сивый.
В церквях на пасху Богу молится,
пожалуй, вся Россия.
За то, что б деньги не забыли (для пенсий скудных) власти,
за то, чтобы детей любили родители и счастье.
И, где звенела тишина после молитвы -
минула, чтобы нас война и битвы.
...Я ждал, а очередь текла
вокруг куда-то в бок.
Ну, не сказать, чтобы река.
Так, мелкий ручеёк.
А впереди стоял старик со взглядом от сапог...
...Держал огрызок от свечи -
зажечь среди икон,
святить на праздник куличи
под колокольный звон.
И пах подмышками, как пень.
Издёргался кадык.
Бубнил. Мне слушать было лень
и не привык.
Мол, вышло два тех кулича
из горсточки муки.
Бросал мне с вывихом плеча -
что звать его Лукич.
Слеза дрожала в уголке
морщинистого рта...
Что вышел к церкви налегке.
Балда!
И я спросил довольно сухо,
- Какие, брат, дела?
...А он ответил, что старуха
два дня, как умерла...
И вроде не было седин,
и взгляд, как ясный день...
- Да вот - живу теперь один, как пень.
И я прикурил сигареты двоим,
и вместе по небу пустили мы дым.
А он вдруг заплакал навзрыд некрасиво
и вымолвил тихо, - Ах, сука, Россия.
2010