Мне с привычкою ночью таращить глаза
до того неуютно.
Хорошо бы туда, мне бы снова назад
сыну блудному.
Зуд в мозоле на пальце
от стального крючка...
Сука - жизнь? Криво валится
с кондачка.
Что солдату гражданка?
Для неё, чем он плох?
Скучно, люди, без танка
и семи порохов.
Ноздри - будто у зверя.
Вечно - на стороже.
Жизнь ножу бы доверил,
да сточился уже.
Без привычки ходить, пригибаясь,
неудобно, паршиво и тяжко.
Гибли первыми самая "завязь".
Взять, хотя бы, вон Сашку.
Фотография - в маленькой рамке...
Ротный плавился местью.
Он давил из себя письма мамке.
Мол, пропал ваш без вести...
А про смерть - ни словечка. О ней - ни гу-гу,
ни в строке, не под ней и не между...
Говорил, - Хоть убей, не могу
я лишать баб надежды...
Без неё мир наш уже.
И кончайте без смысла таращить глаза.
Всем - почистить оружие!
Ну, а я - только "за".
Без привычки к войне ты дурак дураком,
будто голый, а вышел на люди.
Отираешь углы и грозишь кулаком
своей тени. Её не убудет.
Даже ночью указательным пальцем
помнишь холод стального крючка.
Сука-жизнь под откос криво валится,
норовит с кондачка.
В ней мерещатся выстрелы - всполохи.
Запах чую хмельной -
смесь из крови и пороха,
тяжкий дух земляной.
Вырубает он, голову кружит,
я не сплю до зари...
Слёзы лезут наружу
изнутри.