Забытые кисти - дела слишком личные.
То, где-то война, и времени нет.
Ранения, боль, больницы столичные,
обратный билет,
туда, где стреляют...
Так птицы по осени к югу летают,
так ждут гулкой дрожи на рельсах мосты,
и чьих-то зубов запасы из сыра...
Но мира, но мира
так жаждут холсты -
то карих, то синих глубоких очей,
похожих на чашки без дна,
то лунных над морем ночей
в квадрате окна...
А, может, подправить морщины мне Спаса
на старой иконе с утратой левкаса?
Но я не Пика'ссо,
и, что мне за дело
до жёлтых подсолнухов кисти Ван-Гога?
Я видел их много лежащих в пыли...
Пишу обнажённое женское тело -
творение Бога...
Цвет кожи - здесь яблоко белый налив
пока отдыхает.
Но мой мастихин, как птица летает
стирая углы и острые грани
прекрасных коленей, ключиц и бедр'а.
Я знаю, модель моя скоро устанет...
Начало утра.
Кушетка и плед.
Там женщина спит. Случайная встреча.
На шее пульсирует жилка, и свет
вдруг высветил то, что мной не замечено -
косой под лопаткою след...
Рукою провёл над острыми гранями -
проявлены заново скобами, шрамами...
И, чья в том вина?
Мой холст был расписан кровавыми ранами,
там мир попирала ногами война.
Наверно кричал, наверное, выл...
Но женские руки легли мне на плечи.
- Я рядом, а тени... Да это - от свечек.
Вон, слышишь, в щели стрекочет кузнечик.
Давай обниму. Беда, словно талая
весной после снега вода.
Ну, что, полегчало?
- Да.