Ветер сунулся в листья,
значит, скоро рассвет.
Ветка хрустнула близко,
значит, бронежилет
застегнуть, и коснуться затвора рукой.
Я - почти миротворец. Вот - шеврон голубой.
Там есть цвет золотой - от пшеничного поля,
а ещё я мечтаю о свободе и воле.
Но командует взводный, - Пялься, сука, в прицел.
И молись всем богам. Ты, пока, ещё цел.
Солнце встало над лесом,
заглянуло в глаза.
Вон пошёл мелким бесом,
загудел, как оса
мой снаряд в колокольню.
Где-то близко село.
Кто-то крикнет там, - Больно!
Ну, а мне повезло.
Я не шарю глазами по лицам убитых.
Я не вижу у мёртвых стеклянных очей.
Я стреляю вслепую по квадратам и плитам,
а ночами - по огням от свечей.
До затвора стального дотянулся рукой.
Я - почти миротворец. Вот шеврон голубой.
Там есть цвет золотой - от пшеничного поля,
а ещё я мечтал о свободе и воле.
День прошёл. Он - не то, чтобы длинный.
Взводный тронул плечо, - Подбери автомат.
Я смотрел на шеренгу солдат Украины.
Среди них был мой брат.
Дезертиры они? Взводный поднял ладонь.
- Стройте трусов у рва в чистом поле.
Прозвучала команда, - По сукам - огонь!
Я вслепую стрелял по надежде о воле.
Побросали мы всех там у рва за рекой.
Я - почти миротворец. Вот - шеврон голубой.
А ещё там есть цвет от пшеничного поля.
Крест бы ставить на нём по свободе и воле.
Но командует взводный, - Пялься, сука, в прицел!
И молись всем богам, что пока ещё цел.
19.09.2014