То ли я в руках у ночи... Может, ночь - в моих?
Плыл огонь по волнам кочек в стенах крепостных.
Разве яд не выпил Гамлет из ковша наложницы?
Или штору не проткнули золотые ножницы?
Шире шаг свой, тень в плаще сумрачная, тощая.
За тобой иду по небу медленно, на ощупь
до Луны. Червлёным блюдом к бархату приклеена
на постели, где лежит в снах цветных Офелия.
Съела видно что-нибудь, вроде волчьих ягод.
Косы заплетает ей баснописец Яго...
Ночь уже идёт на убыль, ворожит на свет,
где Луна давно похожа на стальной браслет.
Но стилет... А, кто пришил в золото шеврона?
Полк идёт наёмников больше легиона,
где знамёна так похожи на клейма и тавра,
а предтечею восхода - плат в руках у мавра.
Тени - выше узких лестниц, там звенят доспехи.
Ход - за леди Макбет в рыжем лисьем мехе.
Гамлету достались в ржавых пятнах латы,
звёзды молча прячутся в твердь души Пилата.
Шила в ней не утаишь, а монеты светятся -
тридцать медных лепт в горсть Большой Медведицы.
Не к пророчеству шута... С тихим вздохом звонницы -
на подходе викинги, Чингисхан и конница.
Ну, а шут - на то и шут в лунном колпаке.
Кто там хищно скалит зубы на его руке?
Может, это свод фантазий в дневнике историка?
Но смеётся от души череп жёлтый Йорика...
Цвет? Конечно, это свет - на ладонь мне каплями.
Вижу что-то острое. В небе - танец с саблями.
Ночь росой тропинку метит веером с руки,
гаснут принцам датским звёзды - маяки.
Дальше, ну не выдохнуть. Что уж там вдохнуть?
Мне двенадцатую ночь не поймать на шаге...
Верю: в прошлой жизни - Гамлет я, и грудь
пробивает мне солнечная шпага...