Ворох дней беспорядочных, сонных,
замерзающих, словно лёд.
В них провалы от рам оконных,
где снаружи - щербатый рот.
Рот открытый в безмолвном крике
вторит скрипу больной сосны.
Вон стоит, будто старый викинг
обездвиженный до весны.
Пусть. Наверно, ему так проще
ждать ладью или мех саней.
Вместе с ним я беру наощупь
вереницу унылых дней.
Замерзающих, сонных, серых.
В них тоску больше нечем крыть...
Разве нечем? А если с верой
заплести их в тугую нить.
Взять иглу у звезды, нанИзать
цвет, беря за основу вкус,
солнца. Будет у башен Пизы
виноградник янтарных бус.
Будет море, где волны плещут,
мажут маслом макушки глыб.
Там плывёт грациозно женщина
средь дельфинов и прочих рыб...
Рыб, держащих над нею зонтик.
Он блестящий, как медный грош,
апельсиновый красный ломтик -
горизонту в раскрытый ковш...
В улей, где - в сладкой бронзе соты,
где прибой - рой не спящих ос
ищет жемчуг в спиральных гротах
и в ракушках жемчужных роз.
На губах моих - вкус клубники.
Вижу лодки, а дальше - хижины...
Шлем, доспех. Это старый викинг,
молча, ждёт обездвиженный.