Праздник жизни прошёл. В двери вышел и сдулся.
Здесь похмельный релакс, только, воздух не тот.
Я вернулся домой. Я - живой, я вернулся!
Правда - ранен в живот.
Но пустяк, по касательной и на излёте.
Сукин сын я везучий... Спору нет.
Пуля - дура вошла под ребро в сгусток плоти,
а потом, в молоко - белый свет.
Он погас для других в свисте злых перепёлок.
Это даже не свист. Будто волк нам блажил...
Для столицы в подарок привёз я осколок,
вынул пьяный хирург из чьей-то души.
Ну и, как там не пить, если сходишь с ума
по подвалам и в дальних углах блиндажей.
Это здесь у Москвы - до верхов закрома.
А у нас в Новый год на двоих - миска щей.
Горстка вшей, а ещё то, что дал огород.
Может, пара грибов - летний вынос из леса...
На носу - Рождество, а потом - Старый год
с самогоном в руке, но без деликатесов.
Это всё от лукавого и от метлы
со стальными зубами обстрелов ночами.
Вон вчера мне приснился салат из свеклы...
И кусочек гуся. Фарширован свечами.
Вроде - образ в углу. Губы - скорбно, в полоску.
Помолясь, не воруй, не солги, не убий?
Кто там пулю сосёт, словно сладкую соску?
На иконе сидит... Я узнал его. Вий!
Вон глаза в красноту. Рот - бездонным провалом.
Пьёт вино... Это кровь. Никуда не спешит.
Заедает... В себя... Жёлто-синее сало!
Человечье снимает с человечьей души.
Кто там спит под ножом? Я толкаю в плечо.
Вижу шов и разреза тугие края.
Я не верю глазам, рядом с пьяным врачом...
Ни живой, и ни мёртвый... Это я.
Рождество на носу. Спору нет.
Новый год вылез в дверь на излёте.
Пуля дура вошла в молоко, белый свет,
разрушая сердцевину у плоти.
Эй, Крещение! Ты не спеши.
На пороге постой.
Я теперь без души,
но живой.