Лариса смотрела на оратора, но думала о своем.
В последнее время учеба стала обретать практический смысл. Студенческое сообщество, легкомысленное и летучее, выбрасывает иногда странные отростки. Метастазы доброкачественной опухоли стандартного, никому не нужного "верхнего образования".
Скука не толкает людей в эти "отростки". Обычно бедность. Стремление хоть как-то заработать. Или набрать очков или хотя бы практики на перспективу.
Она была почти исключением. Папа с неуемностью довольно молодого членкора неизменно подталкивал к действию и она велась
Или вела.
Это как на борде. Сначала тебя крепят к доске, ставят на нее, сдвигают с места, подталкивают, а потом ... Потом ты, вдруг, отъезжаешь чуть дальше и ... надо принимать решения самому. Ты - вне зоны доступа. Никто не подхватит под локоть, никто не подскажет куда двигаться и что делать. Даже не увидит на расстоянии, что ты творишь там своими еще непослушными ногами в этом "тазике с цементом".
Далеко.
--------------------------------
- Ты? - глаза ее расширились удивлением. Длинная, когда-то нескладная фигура стояла в шаге от нее в помятой рубашке и с черным не новым пакетом в руке. Он что-то еще дожевывал.
- Привет, - хрип прорезался скрипучим горлом, заставив его надолго негромко закашляться.
- Откуда? То есть, ты как тут? Я ... - она смешалась, запуталась и замолчала, ожидая.
--------------------------------
Голос. Хриплый, сиплый, колющий гортань, режущий изнутри ... Голос. Он есть.
Он осторожно попробовал его, кашлянул. Негромко ук-нул еще.
- Ты чего?
Он махнул рукой в сторону и повернул глаза к ней, выходя на свет ее глаз изнутри своих ощущений.
--------------------------------
Кафе ему не грозило. Вид не соответствовал даже легкой прогулке по набережной с цветами. К тому же он что-то жевал.
- Ты голодный? - риторический вопрос, обращенный к нормальному молодому мужику на свежем воздухе вызвал лишь предсказуемый неопределенный жест. "Да, ладно ...".
- Пойдем.
--------------------------------
Северо-запад "второй столицы" архитектурным разнообразием не балует. Изобретение неизвестного архитектора маскировало зону типовой застройки под патриотические руины обороны блокадного Ленинграда раскраской высотных зданий и их "редутным" расположением.
Лариса тронула пухлый пакет.
- Это что? - начинать разговор как при избытке, так и при отсутствии эмоций всегда непросто.
- Крапива ... Сухая ... В мае набрал ... Легкая, - пояснил он, поддернув за ручки невесомый пакет вверх, - Хорошая приправа, - короткие фразы шли экономно, с паузами, на легком выдохе, с прислушиванием к горлу и стремлением не напрягать. Научиться молчать непросто. Научиться говорить - не легче.
- А-а-а, - понятно, но непонятно. Зачем крапива? Почему крапива? Ну, дома еще приправа, ... когда кастрюля рядом, а ... мужики, их разве поймешь? Лариса смотрела в окно на привычно протекающие назад вдоль автобуса дома, временами оборачиваясь и на мгновенье вглядываясь в знакомые и незнакомые глаза. Он вырос. Странно, он и тогда был большой, по возрасту, а теперь ... взрослый, что ли ...
--------------------------------
"... Где-то далеко, в памяти моей идут грибные дожди, прямо у реки, в маленьком саду созрели вишни, наклонясь до земли ..."
--------------------------------
Серые дома временами сменялись огромными пустырями, превращаемыми попытками крохотных на этих пространствах озеленителей в театральные газонообразные подобия как бы цветущих степей. Асфальтовые дороги, положенные из экономии и воровства на старые бетонные плиты, служившие дорогами еще Камазам, завозившим на эти болотистые приморские плавни песок, дешевый щебень и строительный мусор под фундамент жилой застройки. Чахлый бурьян, с трудом питающийся опресненной водой скрытого под грудами мусора топкого берега затхлой "маркизовой лужи".
Столица.