С тех пор, как женщины в театре поселились,
Он погружен во тьму и ветренный разврат.
Разверзнутой дырой публичных врат
Поглощены и вдосталь насладились
Пристанища гулящих и солдат.
Мистерии богов, сраженья, клады -
Все отошло и больше уж не надо
Ни мысли, ни величия преград,
Стоящих на пути. Одна награда
Осталась на просторах необъятных -
Любовь,
Она же страсть,
Она ж - постель,
Для сумасбродства юных канитель
И старому бессилию на радость,
Когда запретны пирогов восторг и сладость
Под воющую в сумерках метель
Она
С фанер подмостков и экрана
Сползает равнодушием перин,
Распушенная трелью соловьиной,
Надушенная пошлостью морщин,
Ужимок,
Двоемыслием старинным.
От бабушек доставшийся сундук
Так как-то мимоходом и не вдруг
Раскроется интрижкою мышиной,
Являя немудрящий водевиль,
И тем в миру обозначая стиль,
Доступный от рожденья до могилы
Жующим в представлении попкорн.
Немножко страсти и немного вздор
Чуть-чуть пальбы из древнего мушкета
И сладкая напыщенность поэта,
Стоящего за тяжестью кулис,
Вещающего "благородства высь"
На полный зал, на полную Планету,
Усохшую, как яркий красный лист,
По осени спустившийся на землю.
Прощай Театр, тебе давно не внемлют
Ни подлинный Писатель, ни Артист,
С тех пор, как женщина в театре поселилась
в Шекспировы былые времена.