Утренняя прохлада только вступающего в свои права лета приятно бодрила путника. Да и до деревни идти недолго осталось. Между деревьев уже виднелась голубая гладь Лесного озера - одного из трёх озёр, соседству с которыми Озёрная деревня и была обязана своим названием.
 На повороте тропинки, едва не задев странника крылом, вспорхнула с куста лесная птаха. Мужчина проводил её добрым взглядом, и чуть не столкнулся с молодым воином, незаметно появившимся на тропе прямо перед ним.
 - Здрав будь, досточтимый Велимудр! Рад, что мне досталась честь встретить тебя, Ведун.
 - И тебе здравия, Светислав. Ну и вымахал ты за два года, что я сюда не захаживал! - похлопал по плечу встречающего странник.
 Светислав передал свой пост другому юноше и повел гостя в деревню.
 - Ну, рассказывай, Свет, что нового да интересного произошло у вас за время моего отсутствия?
 - Да что у нас нового, - пожал плечами парень, - всё, как всегда, в основном. Вроде никто не помер. Вот только две пары прошлой осенью свадьбы сыграли. Да у Забавы и Добрана дочка родилась, Смеяной назвали.
 - А сам, не женился ещё? - усмехнулся в бороду Велимудр.
 - Нет, не встретил пока свою девицу. Вот поедем с батькой на ярмарку в Городец, может, там на гуляньях невесту себе и пригляну.
 - Ясно, вполне мудрое решение, там девок молодых много, глядишь, и полюбится кто.
 Светислав смущённо улыбнулся, кивнул, и путники продолжили своё движение. Солнце уже забралось высоко и яркими прямыми лучами играло на глади озера, вдоль которого бежала среди деревьев тропа. Скоро уже должны были появиться из-за поворота деревенские ворота. Велимудр поправил кожаную суму на своём плече и задал вопрос, что давно уже таился на языке, но из вежливости Ведун оставил его напоследок. Ведь неспроста его потянуло в этот раз в Озёрную деревеньку. Значит, случилось что-то и помощь его нужна.
 - А странного у вас за последнее время ничего не происходило? - спросил Велимудр и снова чуть не врезался в резко остановившегося Светислава.
 Тот хлопнул себя по лбу и повернулся к едва успевшему отпрянуть Ведуну.
 - Точно, я уже совсем позабыл! Случилось. Год уже как, но до сих пор избыть беду тётушка Мирослава не может. Всё плачет, молится, да помощи ищет.
 - До деревни-то рассказать успеешь, или присядем вон на то брёвнышко у дороги.
 - Да я не особо мастак рассказывать, досточтимый Велимудр, - почесал затылок Светислав, и продолжил двигаться по тропе. - Старосту нашего или саму тётушку Мирославу лучше спроси, а то я ненароком что напутаю, в заблуждение тебя введу. Одно скажу: история тут уж больно запутанная, народ теперь без полыни в русальную неделю больше за порог не ходит, боятся, что и их русалки в Навий мир уведут.
 - Русалки? - поторапливался за ускорившим свой шаг парнем Ведун.
 - А то ж, ведь на русальной неделе в прошлом году с Яром беда произошла.
 - Утонул что ли? - ахнул Велимудр.
 - Да не понятно. То ли утонул, то ли нет. Озеро маленькое, а тело не нашли. Только сапоги его на берегу остались...
 Ведимудр прищурился и начал задумчиво перебирать пряди своей густой аккуратно подстриженной бороды.
 - Интересная история...
 - Да уж интересней некуда, досточтимый Велимудр, - вздохнул Светислав и остановился. - Вот мы и прибыли, где дом старосты ты знаешь, а я покамест на пост вернусь, мало ли что случиться может. Воевода княжий к нам зимой приезжал, говорил, что степь в последнее время оживилась. Вот и порешили мы посты на всякий случай держать, чтобы помощь позвать или предупредить своих, если что.
 - Мудрое решение. Доброго тебе дозора, Светислав!
 - И тебе доброго дня, волхв.
 - До волхва мне ещё, Свет, далеко! - усмехнулся Велимудр. - Но за доброе слово благодарствую!
 Светислав кивнул головой и, перейдя с шага на лёгкий бег, устремился обратно в лесную чащу.

 
 Через ворота Ведуна пропустили без лишних разговоров. Велимудра знали в Озёрной деревне и уважали. Он мог и былину рассказать, и от хвори какой подлечить, а уж добрый совет дать - и подавно. Даже отрядили ему пробегавшего мимо пацанёнка, чтобы тот его до старосты Цветана проводил. Ибо утро уже двигалось к обеду и деревенские были все в делах да хлопотах. Кто по дому, кто в огороде, а кто в полях или в лесу.
 Цветан вышел им на встречу сам. Видимо не только Велимудру провожатого дали. А ещё кого-то отправили к старосте с докладом. Мужчины обнялись и поприветствовали друг друга.
 - Ты уж расскажи мне милый друг, Цветан, что за оказия у вас тут с Яриком произошла. Вроде такой парнишка душевный был. Что же такое с ним произошло? - глянув на старосту серыми глазами, спросил Ведун.
 - Уж ты разведал всё, - хмыкнул староста. - Пойдём в дом, отдохнёшь с дороги, а за обедом, всё, что знаю иль слышал в округе, расскажу.
 
 Жена Цветана поставила перед мужем, а затем и его гостем, по большой глиняной миске с наваристыми щами из квашеной капусты, обильно сдобренными сметаной. В каждой плавал приличный кусок заячьего мяса, добытого старшими сыновьями старосты на охоте. Детям и себе жена налила щей в миски поменьше. И, пока все наворачивали с ещё теплым хлебом первое блюдо, женщина достала из печи горшок с томлёной репой, нарезанной небольшими кусочками. Поставив горшок на стол, она добавила в него кусок сливочного масла и посыпала репу поверх свежей зеленью. Только после этого примостилась она на краю лавки ближе к печи, чтобы поесть, при этом зорко следя за тем, чтобы у всех на столе еды было в достатке.
 Когда со щами и репой было покончено, на столе, по мановению рук жены и дочерей Цветана, пропала грязная посуда и появились кружки с горячим травяным чаем и плошки с медовыми сотами. Мужчины поблагодарили хозяйку за угощение и перешли к разговору.

 - Ты же помнишь Мирославу, вдову Радимира? - взмахнул в сторону Велимудра краюхой хлеба, щедро намазанной мёдом, Цветан. Дождавшись утвердительного кивка своего гостя, староста продолжил, периодически прихлёбывая чай и кусая хлеб. - Так вот, несколько раз она рожала, но в итоге один сын только жив остался. В общем, единственная кровиночка, так сказать. Яром его назвали. Ну, мать на него надышаться не могла. Особенно после того, как Радимир тоже помер. Хорошо хоть он успел сына мастерству обучить - по дереву узоры красивые резать. А то туго им одним бы без батьки пришлось... Так вот, Яр всякие шкатулки да другую мелочёвку из дерева вырезал, да на ярмарку возил. А мать по хозяйству всё заботилась, да за огородом и домашней скотиной ухаживала. Так и жили... И уж возраст пришёл мальцу с девками гулять, а он всё на них не смотрит. Весь в работе. Но какое-то время назад перед тем, как случилось оно всё, стал народ замечать, что задумчив Ярик стал. Сядет порой и на облака бегущие или воду текучую смотрит, да улыбается. Вечерами стал украдкой уходить куда-то огородами. Мать-то сначала обрадовалась. Думала, наконец-то сын зазнобу нашёл. Женится, деток заведёт... Но так и не смогла выведать, кто та девица, по которой Яр сохнет. А в ту пору стали ещё слухи ходить, что русалки в наших озёрах расшалились. Особенно часто видели русалку с чёрными, как ночь, волосами. Говорят, как зыркнет глазами она своими жёлтыми, так хоть стой, хоть падай, а с места сдвинуться - никак. А как только уплывёт она, так морок, как рукой, снимает. Вот и заволновалась тогда Мирослава. Просила сына хоть оберег из полыни с собой брать. Да только Яр посмеялся над словами матери, мол, не волнуйся, всё будет хорошо. И на следующую ночь пропал. Говорят, видели, как пошел он к озерку и не вернулся. Только сапоги его нашли на берегу у камня, на котором женщины часто стирают. Тогда многие посчитали, что парень утонул, но тело его не нашли ни в озере, ни в округе. Мирослава до сих пор не верит в смерть его. Да и повод на то есть.
 Она часто приходила на берег озера, туда, где нашли сапоги её сына. Всё ходила по округе, то ли тело найти пыталась, то ли понять, что произошло. И однажды увидела она на том камне черноволосую русалку. Сидела та к Мирославе в пол-оборота и причёсывала гребнем свои красивые длинные волосы.