Сошлись поэты в круг, давай судачить,
Кто графоман из них и скрытый бездарь,
Козлов сказал: - Критерий найден, значит,
Кто скажет о себе, я гений или кесарь.
Я признаюсь, совсем не гений я,
С трудом я создавал и эти строки,
На Брайтон-Бич теперь моя земля,
Под статуей Свободы мои роки...
- И я вот не поэт, - наш плакал Борн,
Писатель я на "х", но не хороший,
В огне их спор оплавился, как горн.
У Пита за окном мела пороша.
Скрепили кровью договор оне,
А сверху положил ручонку Glare,
Пиявкой он живёт на самом дне
И лишь в мечтах летает он Икаром.
Из небожителей... Френдесса. Скучно мне
Ее переворачивать страницы.
Как у Вселенной на задворках, как во сне,
Ой, скучно мне, певунье, серой птице.
- Ох, скучно мне, - рыдает соловей, -
Тоскливо так душе, что нету мочи.
Но кто-то подключил на комп Huawei,
И хочет соловья прикончить.
- Ой, скучно нам, - рыдал гиппопотам,
Бизон и зубр, и кот просили: - Зрелищ!
Все порешили: - Птица - графоман.
Но Крон замел их всех под веник.
А веник был колюч, впивался в рёбра,
Песок же ел глаза, подобно соли,
В желудке желчь шипела, будто кобра,
Спастические вызывая боли.
По-поросячьи в унитазе чавкал вАнтуз,
Смывной волной очистили клоаку,
А ёршик был настолько импозантен,
Ершил он столь прилипчивую каку.
Оно всплывало, как всегда,
Guano всех легче,
Воды холодной и горячей тоже,
Отдел копрофилии уничтожен,
И съел цирроз у Пита даже печень.
Но низок плинтус был,
А пластик как непрочен!
- Прибить нельзя их, - тихо молвил гаер,
Опять же сор захочет уничтожить,
И замести под плинтус Таню Байр.
Алхимики пера, что варят сплавы
Из сора, называя их латунью,
Не знают, вдохновение, как лава,
Фриттуют глиняных богов глазурью.
И поливают ртутной амальгамой,
Но кремний лба хоть серной кислотою
Прожги и слоги подбирай под гаммы,
Но шлак они с убогою рудою.
Суд божий неминуем, и железной
Пятой своей встаёт и топчет свитки,
А критика бывает столь полезна,
Как дама, что с косою и в накидке.
И аусвайс уж сдан, а Славы нету,
Не дама ведь она, а точно шлюха,
Пит Борн, ты призови её к ответу,
Пусть кается, безмозглая старуха.
- Продажная, - Козлов сказал, - Как девка.
И семь потов текли по бровным дугам.
- Вот я дожил до клизмы и до грелки,
А ты ни разу не пришла, как к другу.
Я вял уже умом, склероз замучил,
День с ночью путаю и писаюсь в постельку.
Шас вам спиваю... Пьян я в стельку.
Ах, step and step кругом, меня не мучай.
Ах, женщины... смотрел я в ваши лица,
Лет сорок будет... точно... на сочельник,
Журавль был в небе, не было синицы
В руке, меня родили в понедельник.
Фортуны колесо крутилось где-то,
Тихе бродила по далёким крышам,
Не в Самиздате, где провёл я леты,
Нет счастья здесь, но счастья нет и выше...
2018.12.07.
Аусвайс - здесь паспорт, сдаётся в загсе в обмен на справку о смерти.
Руда убогая - с очень низким содержанием металлов, обычно непромышленная (забалансовая) при современных условиях разработки.
ТихЕ - богиня счастья.
Оне - устар. либо прост., рег. (сиб.) форма именительного падежа женского рода третьего лица множественного числа личного местоимения, употребляется в отношении группы, включающей объекты лишь женского рода. Автор считает, что все мужи здесь, как бабы.