А крысам мы закажем, как всегда,
Сибирского пушистого кота,
И вновь откроем двери у вагона:
- Беги скорей! Голодные коты
Рвут когти острые по жёсткому бетону,
В глазах коварный блеск застыл,
Шерсть дыбом: - Мур. На мягких лапах
Лоснится шерсть, он мил и добр, друзья.
Но пожирает крыс он тихой сапой,
Ему не есть никак нельзя...
И помнит он, его везли в вагоне,
Тряслись, мелькали за окном перроны,
Большие города, деревни, сёла,
И за окном его осталась воля.
Но привезли его в огромный город,
Где вОроны на ветках тараторят,
Где бедных всех котов поели крысы,
Алиса, Мурзик и т.д... их целый список.
Рванул клубок лохматый из вагона
Беснующийся и неугомонный,
И разбежались по подвалам и сараям
Лохматые сибирские кошары.
И я сидел в засаде очень долго,
Крысиный писк саднил мне перепонки,
Я вжался в землю, шерстью с нею слился...
Бросок! Крысиный царь ещё молился
О пармезане, итальянском сыре:
- Пусть будет же всегда на нашем пире
С копчёным ребрышком свиным, с соленым салом
Пикантный, нежный пармиджано...
Он не допел, слова застряли в горле,
Я оказался несколько прожорлив,
Игрив, азартен и неприхотлив,
Категоричен и несправедлив.
Всю жизнь крутил крысиные хвосты
В подвалах городских, давно пустых.
И в них исчезло всё крысиное подворье,
Его я съел, прошу прощенья, sorry.
* * *
В туманном небе среди белых облаков
Сибирский кот лежит, встречая утро,
Его же предок был отважный крысолов,
(Сейчас в домах живёт он для уюта)
И видит он вдали сибирскую тайгу,
Рассветов зарождающихся пламя,
Следы свои на крупчатом снегу,
Сильна же генов родовая память.
Высь кедров и дремучие леса,
В них тьма чащобы, тишина до края,
А на ветвях хрустальная роса,
И плачет кот, на горизонте исчезая.
2019.06.23