Над крышами погибшей Атлантиды -
Не волны набегающей простуды,
А ветром подгоняемое стадо,
Бредущее с шипеньем умереть.
Происходящее - на самом деле:
Ношение футболок и сандалий
Страдальцами из северной юдоли
В приэкваториальном январе.
2.
Поскольку небо и душа всё ближе,
Её переедание не гложет.
Животный мир колышется на пляже,
A поутру топорщит неглиже.
Горизонтальность тела неизбежна,
А тень его ленива, но подвижна.
Бикини откровенностью безбожны
И гонят сон, подкравшийся уже.
3.
У горизонта норов недотроги,
Пугливого миражного оврага,
Окружности для видимого круга,
Чью плоскость отрицают дураки.
На эту нить, сшивающую сферы,
Нанизаны пустые разговоры.
А корабли, питающие фуры,
Похожи на тугие узелки.
4.
Я много горизонтов перевидел.
Одни от неба отделяли воду,
Другие - гордость местных краеведов,
Манивших обойти её пешком.
Но возрасту подходят не палатки,
А стюардессы в голубых пилотках
И не тушёнка, тяжесть для желудка,
А шоколад и кофе с коньяком.
ПАРОДИЯ.
1.
Я по утрам топорщу неглиже
На диком малолюдном пляже,
Бежал от монстров северной юдоли,
Но ветром меня гонит в моё стадо,
Страдаю очень я на самом деле,
Мечтаю даже от простуды умереть
Чертополохом лишним или третьим.
Я не в себе, а это лютая досада.
2.
Животный мир и гомо сапиенс едины,
И тень моя ленива и размыта,
Окружность и длина как неизбежность,
Почти равны в пересеченьях сфер.
Бикини откровенно неудобны
И стринги, рио, шортики-трусы.
Горизонтальность - это как свобода!
И сон на пляже этому пример.
3.
Корабль, нанизанный на нитку горизонта,
Спешит к причалу, на котором фура,
Разинув пасть, глотает корм привоза.
Судачат на причалах рыбаки.
А глаз сшивает две среды и сферы:
Под небом твердь земная плоскогруда,
И плоскостью людская ноосфера,
Но это отрицают дураки.
4.
Видал я много ниток горизонта,
Одна тачала землю с небом
Декоративной строчкою зелёной,
По ней я норовил идти пешком,
Но сыпался песком по бездорожью
И оступался, отдыхал под осью,
По возрасту со стюардессой после
Пил шоколад горячий с коньяком.
25.01.2022.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПАРОДИИ.
авторы: Зуев-Горьковский А.Л.
Абрамова Т.Е.
1. Зуев-Горьковский.
Гонимый палкой пахнущей с Парнаса
Под крышами погибшей Атлантиды
Решил укрыться я. А тут пегасы,
Что стадом всем идут на колбасу.
Моя душа поэта - лютый веган
С чесночно-шоколадными соплями
До глубины печали в полусферах
Возмущена всем тем, что я несу.
2. Абрамова.
Пегасы, требуйте овёс в брикетах,
Он комбикормом нонче называтся
Над крышами погибшей Антлантиды.
Но в полусферах будут гнать вас плети,
Снимайте стрессы коньяком и бренди,
Мадерой, ромом, вискарем, однако,
Вы иногда про печень вспоминайте,
Цирроз - не тётка в том эксперименте.
3. Зуев-Горьковский.
Одним овсом в брикетах сыт не будешь.
Животный мир на пляже вызывает
Слюну собаки Павлова в бикини
Под тот коктейль из стрессов с коньяком.
Но палкой если бить по полусферам,
Застрянет в фурах всё до горизонта.
И все тела начнут рыдать в юдоли
В горизонталь салата кипятком.
4. Абрамова.
Собака Павлова пришла на пляж в бикини,
Была с юдоли северной терьером.
Не в неглиже пришла другая сука,
А в стрингах - две верёвки-полусферы.
Из фуры все глазели на бикини,
Из узелков на нитке горизонта
Смотрел в бинокль моряк на стринги
И все гребцы усталые в галерах.
5. Зуев-Горьковский.
Порнуху наблюдали с интересом
Терьеры, кран портальный, буй и бакен,
Когда на фуру судно навалилось,
Винты свои прилюдно оголяя.
Такая сцена - гордость краеведов.
Откроеведив край свой миражами
В тени ленивой сонного оврага,
Они всем стадом шли и умилялись.
6. Абрамова
Волна ленивая легла сама на бакен,
А буй сошёлся с якорною цепью...
Я перевидел много, но такое,
Как краевед-поэт, видал впервые.
Мираж был Жанной в голубой пилотке,
Желанной всеми... старая ли грымза,
Чтоб разглядеть, надел на сферы линзы,
Сандалии на ноженьки босые.
7. Зуев-Горьковский.
Гребцом служила амазонка Жанна.
Пила, ругалась матом на галерах.
Но в песне сделал Жанну стюардессой
Поэт, что был гоним с Парнаса палкой.
Пегаса в хвост и гриву погоняя,
Сандалии, пилотку, полусферы
Сносил он вдрызг, но мясокомбинату
Пригнал на фуре стало всё... а жалко.
8. Зуев-Горьковский.
Зато в порту швартовы все на стринги
Переплели усталые галеры.
Ношение футболок и сандалий
В их планы почему-то не входило.
Наверное, завидовали фуре
Что померла (не с мясокомбината)
На гребне набегающей простуды
Под сухогрузом с штурманом - дебилом.
9. Абрамова.
На гребне набегающей простуды
Я в стаде плыл с шипеньем умереть,
На берегу оставил я сандалии,
И только стринги тёрли мне промежность,
Как нитки горизонтов, на которых
Торчали от швартовов узелки,
То корабли, которые шли к фурам,
Безбожники, грешившие поспешно.
10. Абрамова.
В окружности миражного оврага
Блуждал, витийствовал, решил по ходу лечь.
Мой храп вспугнул в бикини недотрогу,
А толстая мозоль на животе,
В ритм попадая разговорам всуе,
Подвижной плотью украшала берег,
Топорщила безбожно неглиже,
Видать, ей снилось чьё-то декольте.
11. Абрамова.
Пугливым миражом манили сферы
В том сне на пляже малолюдном диком,
Но сон трусливой ланью канул в вечность.
Происходящее - на самом деле:
Футболка, полотенце и сандалии
Лежали рядом на песке январском,
А декольте и досаждающие сферы...
Нет, не со мной, а вдалеке сидели.