Плесень.



Летит по миру спора волшебства,
И сбросив прах одежд,
Вдруг явит миру 
на тех стволах, 
где свежая листва
И на ланитах милой.

Она подруга смерти и войны,
Сама, как тлен, 
но превосходит иже.
Она живая, вроде Сатаны,
Съедает мудрости 
бумажных книжек.

Она так любит прах, 
слеза руин,
Упадок всех цивилизаций.
Она сильнее, мудрый исполин,
Тебя, ракет и всяческих формаций.

В фугасе ядерном она жива,
На ликах Хиросим и Нагасаки.
Когда настанет вечная зима,
Восстанет плесень 
в сером полумраке.

На плитах каменных - узоры форм,
Зигзаги, завитушки, арабески.
А ветер их несёт со всех сторон
На кладбища людей 
ещё безгрешных.

Они, как ангелы, что живы до сих пор,
Они, как призраки 
ушедших дней прекрасных,
А после - плесень, 
что летит со всех сторон,
И ныне - плесень ветреных 
ненастий.



***




Летит по миру спор мёртвое волшебство - 
Не искра, не свет, а пепел, что въедается в кожу.
На стволах, где свежая листва,
Проступает серый узор - как клеймо, как приговор.
И на ланитах милой - не румянец, а след распада,
Будто само время шепчет: 'здесь больше ничего не будет'.

Она - не подруга, не союзница, не спутник.
Она - тишина после крика, пустота после имени.
Не ангел, не демон, не Сатана - 
А то, что остаётся, когда сгорает даже память.
Она не глотает мудрость - она стирает её,
Как плесень стирает буквы, 
пока бумага не станет просто пылью.

Ей не сладок прах - ей безразличен любой вкус.
Руины для неё - не дом, а просто место, где удобно лежать.
Сильнее исполина, сильнее стали, сильнее громких слов - 
Потому что ей не нужно побеждать: она уже повсюду.
Она ползёт сквозь трещины эпох,
Не зная ни жалости, ни ненависти - 
только холод и инерцию.

В фугасе ядерном она жива не как пламя, а как осадок,
На ликах Хиросимы и Нагасаки - не боль, не крик,
А ровный, серый налёт, будто сама земля устала помнить.
Когда настанет вечная зима,
Плесень не восстанет - она 
просто станет единственным, что есть.
Без торжества, без злорадства, без пафоса:
Просто единственный узор на мёртвом холсте.

На плитах каменных - не узоры, не арабески, не знаки.
Только шрамы, что сливаются в сплошную серость.
Ветер не несёт их - ветер сам становится пылью,
Размазывая по воздуху последние имена,
Пока они не растворятся без следа.
Они летят на кладбища людей ещё безгрешных,
Где ангелы будто бы ещё хранят свет - 
Но свет этот уже не греет, он просто дрожит,
Перед тем как погаснуть окончательно.

Они - призраки ушедших дней, тени, 
что держатся из инерции,
Пока плесень касается каждой черты, 
каждого воспоминания,
Стирая не только улыбки, но и 
саму способность их помнить.
Оставляя только ровный, холодный след - 
Единственную правду, которую мир научился хранить.
И ныне - плесень ветреных ненастий,
Единственный вечный узор 
на остывающем и почти безмолвном мире.




17.09.2026.