No, no! go not to Lethe, neither twist
Wolf's-bane, tight-rooted, for its poisonous wine;
Nor suffer thy pale forehead to be kissed
By nightshade, ruby grape of Proserpine;
Make not your rosary of yew-berries,
Nor let the beetle nor the death-moth be
Your mournful Psyche, nor the downy owl
A partner in your sorrow's mysteries;
For shade to shade will come too drowsily,
And drown the wakeful anguish of the soul.
But when the melancholy fit shall fall
Sudden from heaven like a weeping cloud,
That fosters the droop-headed flowers all,
And hides the green hill in an April shroud;
Then glut thy sorrow on a morning rose,
Or on the rainbow of the salt sand-wave,
Or on the wealth of globed peonies;
Or if thy mistress some rich anger shows,
Emprison her soft hand, and let her rave,
And feed deep, deep upon her peerless eyes.
She dwells with Beauty -- Beauty that must die;
And Joy, whose hand is ever at his lips
Bidding adieu; and aching Pleasure nigh,
Turning to poison while the bee-mouth sips;
Ay, in the very temple of delight
Veiled Melancholy has her sovran shrine,
Though seen of none save him whose strenuous
tongue
Can burst Joy's grape against his palate fine;
His soul shall taste the sadness of her might,
And be among her cloudy trophies hung.
***
Ода Меланхолии.
Джон Китс.
Вольный перевод.
Нет, не ступай к холодной Лете,
Из ягод волчьих терпкий яд не пей
И Прозерпине, даме в черном цвете,
Не дай обвить венком главы своей.
Сова уныния не сядет пусть на плечи,
Психея бабочкой не льнёт к печалям,
У древа смерти не бери на чётки ягод,
С Хароном не садись на лодку в вечность,
И тени мрачные на тень твою не лягут,
Когда хранишь в печалях ясной память.
Но если грусть небесная внезапно
Из облака слезою упадет,
И все цветы от льдистых рос озябнут,
И холм зелёный в саване замрёт,
Грусти, вдыхая чайных роз дурманы,
На радугу глядя над синим морем,
И вторя музыке печальной скрипача,
Не памятуя гнева и обмана,
И разгоняя легким бризом горе,
За руку милую свою держа.
Она живёт с красою увяданья,
Умрёт она, но в радости беспечной,
Не разнимая губ святых прощанья
С кончиной близкой и с забеньем вечным.
Печаль живёт на алтарях блаженства,
Да, в храме том она царит тайком,
Лишь тот её узрит душою нежной,
Кто опоит печали мудрости вином,
И чья душа вкусила совершенства,
Застынет в скорби в царствии немом.
***
Перевод в прозе.
Нет, нет! Не ступай в Лету, не выжимай отраву из волчьих ягод ради её ядовитого вина;
Не позволяй целовать твой бледный лоб
Паслену, рубиновому винограду Прозерпины;
Не делай свои чётки из тисовых ягод,
И пусть ни жук, ни смертоносная моль не будут
Твоей скорбной Психеей, ни пушистой совой
Соучастницей в твоих таинствах печали;
Ибо тень на тень придёт черным мраком
И потопит бодрствующую тоску души.
Но когда припадок меланхолии обрушится
Внезапно с небес, как плачущая туча,
Что взращивает все поникшие цветы,
И скрывает зелёный холм в апрельском саване;
Тогда успокой свою печаль утренней розой,
Или радугой солёной морской волны,
Или богатством шаровидных пионов;
Или, если твоя возлюбленная проявит какой-нибудь гнев,
Заключи ее нежную руку, и пусть она неистовствует,
И вникай глубоко, глубоко в ее несравненные глаза.
Она живет с Красотой - Красотой, которая должна умереть;
И Радостью, чья рука всегда у его губ,
Прощающихся; и щемящее Удовольствие близко,
Превращается в яд, пока пчела его пьёт;
Да, в самом храме наслаждения
Скрытая Меланхолия имеет своё святилище,
Хотя её не видит никто,
кроме тех, чей тонкий ум сможет растопить виноградину Радости о небо черной Меланхолии,
Его душа вкусит печаль её могущества,
И будет среди её развешанных туманных трофеев.
***