Ты много о себе не думай,
Красотка записная Эллочка,
Кишмиш ещё не стал изюмом,
И рядом много мужской мелочи.
А мелочь лысая, косматая
Трясёт червонцами и патлами,
Но ситуация не патова,
Придёт твой ферзь, конечно, знаковый.
О, comme il faut, костюмчик импортный,
И жизнь вся схвачена, оплачена.
Но утром кабаки испитые,
Или места другие злачные
Нещадно опоят немилостью,
Иль зельем горьким типа снадобья,
Продажным пешкам будет милым,
Ах, поберечься б ему надо.
Но вот уж подхватила горькая,
Кривая, бешеная оторопь
Взяла за выю очень бойко,
Не нужен даже "шестисотый".
Ну, а друзья, как в тихом омуте,
Клевещут, ироды треклятые,
Все враз забыли честь блюдомую,
И судьи судят все предвзятые.
А вдруг напасть - немилость царская,
Скатёрка прёт дорогой торною,
Ах, c'est la vie, не стоит париться,
Бить лоб иконой чудотворною.
И вот уже пришла костлявая,
Улыбкой щерит пасть щербатую,
Картавит ведьма шепелявая:
- Исправлю спину я горбатую,
Мечты твои, надежды, помыслы
Я перетру без сожаления,
И мятлик на могиле порослью
Взойдёт в святое воскресение.
И посему вся жизнь не схвачена,
А "тишь матросская" колючая,
Ах, c'est la vie и кольми паче,
Фортуна - девка злополучная.
Не думай, чаровница Эллочка,
Что жизнь сладка, как в поле ягода,
В ней сплошь все будни тёмно-серые,
Чуть-чуть светлее будут праздники.
Оттенок иногда ж отсутствует
Да так, что и черно по праздникам,
Напраслина судьбу опутает.
На всякий случай надо каяться
В грехах своих, как в преступлениях,
Не любят черти падших ангелов.
Такие вот соображения
От иерархии архангелов.