Звук шел изнутри. Шипел, как змея, готовая к броску: шшш-ш-уу- шшш-еееее-ррр....
Он пошевелил рукой, ощупал лицо, шею, плечи. Кожа горела, словно в огне. Огонь... Он "вспомнил" - вулкан... Гора дрожала и выбрасывала из жерла языки пламени... С-с-сука... Полежал, прислушиваясь к телу. Чуть приподнял голову. Она закружилась. Понятно - он переместился. Вытянул руку, сжал кулак. Шершавое и матерчатое. Простыня? Втянул воздух носом. Да, вот оно. Легкое, ускользающее, на грани восприятия. Смесь ароматов жареного мяса, тюльпанов и нестиранных носков. Магия. Это мир магии, а значит он в Изнанке, Мидгарде, Авалоне... да где угодно. Открыл глаза. Полумрак. Прищурился, пытаясь разглядеть потолок. Что-то знакомое, очень знакомое. Сел, огляделся, выдохнул. Скорее облегченно. Он узнал - это его комната. А мир - Ругия. Что ж, можно сказать повезло. На Ругии он был кем-то. Но предстояло ещё одно, неприятное... Голова закружилась, всё потемнело, он сжал зубы, стараясь не потерять сознание, за край которого опять зацепилось тихое, змеино-шипящее:
Ш-шшш- уууу-шшшш...
Мертвяк внушал. Высокий, около двух метров, в лохмотьях солдатской униформы, сквозь которую просвечивались жгуты переплетенных мускулов, покрытых чем-то пушистым, зеленоватым, смахивающим на плесень. Кое-где на теле начали прорастать грибы. А вот лицо чистое, хоть и чуть обвисшее, но вполне узнаваемое. Нет, Шуш не знал этого человека, что стал мертвяком, но если бы это был его знакомый, то узнал бы. А вот глаза подкачали. Мертвые глаза, пустые и безжизненные, затянутые белесоватой, но прозрачной плёнкой. Шуш осторожно приблизился. Он не боялся, но в магических мирах можно ожидать всяких непотребств, нормальному разумению совершенно неподвластных, а потому опасных. Поднял правую руку, сложил пальцы лодочкой. Быстро и резко тюкнул мертвяка в лоб. Ледяное покалывание в пальцах, потом жарко, душно, он захлебнулся воздухом, но миг - и все кончилось, осталась лишь испарина и колотящееся сердце. Хорошо Шеру - ему не нужно разрушать никаких магий. Шуш потер обрубок мизинца на правой руке - подарочек от Шера. Как же называлась та планета? Лесные, Озёрные... Гора дрожала и выбрасывала из жерла языки пламени... Шуш помотал головой, отгоняя ненужные "воспоминания". Слишком отвлекся. Опустил взгляд на мертвяка, который после его манипуляций, возлежал у ног мертвой грудой. Мертвый мертвяк... Интересно, можно ли быть мертвым дважды?
- Ловко вы его, - голос сзади излучал некоторую иронию с толикой уважения, - видно не впервой вам.
Шуш обернулся и уставился взглядом прямо в лошадиный глаз. Но недолго. Лошадь фыркнула, опустила голову и начала спокойно щипать траву. Дальше обнаружился возок, на котором восседал местный "друид". Ведун земли. Ну как обнаружился - Шуш прекрасно знал, что возок именно там, ибо на нем они и прикатили. Звали "друида" Стас Роман, по кличке Доброхот, но он попросил называть себя Язвой. Интересная личность - видный мужчина лет тридцати пяти, балагур и циник, к тому же явный любитель приобщиться к дарам природы. Хмельным дарам, естественно.
- Что-то подозрительно мне, - прищурился Шуш, обращаясь к ведуну, - что мы так удачно на мертвяка наткнулись. Ты меня сюда специально привез, Язва? Словно знал чего...
Тот пожал плечами и ответил:
- Так тут же до Ведьминой Топи недалече. И до места, где мертвяки среднего Хвата утопили.
Шуш кивнул. Сел на корточки перед мертвяком. Ткнул пальцем в мертвое тело, ощупал мышцы. Упруго, пружинисто, словно живая плоть. Хотя нет. Чуть меньше. Еле заметный запах гнили достиг носа. Шуш хмыкнул.
- Чего? - встрепенулся Язва. - Нашли чё?
Шуш не ответил, лишь спросил:
- Что это за плесень на нем?
- Дык это, ведьмин мох же. Интересная штучка, хотя и опасна. Но интересная. Ведьмы им и лечат, и травят, и привораживают. Да и много чего.
Подковырнул кусок мха, поднял. Тонкие белесые корешки уходили прямо под кожу мертвяку. Брезгливо отряхнул руки. Грибные наросты проверять не стал - и так понятно. Задумался.
- Знаешь его? - спросил ведуна.
- Хмельного вместе не пивали, - ответил Язва, - но знаю, кто это. Один из банды Храпатого.
- Кто этот Храпатый?
- Да была тут банда одна. После войны. Долго. Года три промышляла. Из дезертиров имперских по большести. В основном богатых путников по тракту щупала, да обозы и караваны торговые. Особо не лютовали, душегубством не баловались, так, по необходимости только. Местных не трогала, наоборот даже. Пограбят и награбленное в деревню волокут. На продажу. У нас так тут мужики зажиточные. В особливости Хваты. Ну и пару лет назад начали его, Храпатого, прижимать крепко. Ну, и видать порешили они уходить дальше. И напоследок в деревню явились. Со всем добром и казной. Продать оставшееся, провизией закупиться там, то да сё. Ну и уговорили их Хваты остаться до утра, переночевать. Столы накрыли, самогон выставили, бочки с бражкой выкатили. Попрощаться мол. Ну, Храпатый и согласился. Перепились они, конечно, буянить начали. Тут ночью их мужики и порешили. Всех.
- О как, - несколько удивился Шуш, - неужто настолько буянить, чтоб прям до смертоубийства?
- Да, не в буянстве дело то. А в жадности. Добро бандитское мужики между собой поделили. Половина Хватам досталась. А трупы в Ведьмину Топь покидали. Вот такая недолга. Теперича трупешки назад явились. Мстить будут. Да и поделом.
- Это вряд ли, - покачал головой Шуш. - Мертвяки сами собой не оживают. Оживил их кто-то. И управляет. Местные уверены, что ведьма.
- Оно понятно, - согласился Язва. - Но всё одно - ненавижу я трупаков. Неправильно это, природы супротив. Они должны в землице лежать, да новую жизнь кормить. Да и звери их жутко боятся. Токмо, чудится мне, что гложет тебя другое. Не согласен ты?
- Гложет. Больно задница у него упругая, - Шуш кивнул на мертвяка. - Его пару лет назад убили, а он не разложился. За пару лет - то. Да тут одни кости остаться должны были. Это раз. И второе. Мертвяка поднять - это тебе не леденец пососать. Тут особое искусство нужно. Некроманты-кукольники такими вещами балуются. Баловались. Потому как повыбивали их, кукольников этих. Неужто ведьма может мертвяков поднимать?
Шуш задумался на пару минут, потом продолжил:
- Хотя, если труп так сохранился, то тут и силы меньше надо. Потому как мышцы работают. Хм... да. Если тела сохранить, то вполне, вполне. Это тебе не костями голыми греметь. Но как сохранить? И ведьма должна сильно опытная быть. С ведьмами ведь как - чем старше, тем силы больше. Сколько лет ведьме вашей? - это уже к Язве.
- Так и не знает никто, - покачал головой ведун, - древняя она. Всегда тут была. А насчет сохранить - ты просто Ведьмину топь не знаешь. Непростая она. Туда руку сунь - так пальцы отморозить можно. Да и можно колдовством, да ведовством плоть сохранить. Ведьмы - оне ж с природой говорят.
- Вон оно как, - протянул Шуш, - вон оно как. А сколько человек в банде было?
- Не знаю, - покачал головой Язва, - не считал. Но мыслю, что не менее двадцати. А к чему интерес?
- Так мертвяк этот не единственный, - ответил Шуш. - Вот и прикидываю, сколько мне еще трупаков упокоевать. Силен их хозяин, однако. Это хорошо, что его тут не было - иначе так просто не обошлось бы.
- То, что не один - то верно. Балакают люди, что старшего Хвата сам Храпатый убивать приходил. А этот - не Храпатый. Тот бугай был здоровенный, в шрамах весь и татуировках, да без уха.
- Тогда их, как минимум, трое. Я ещё одного видел. Не этого и не того. Другого.
- И когда это? - удивился друид.
- Да по приезду. По приезду...
Паровоз чихнул, свистнул, пыхнул паром и укатил в небесную даль. Шуш остался один на перроне. Оглянулся. Хм... похоже не один. Невдалеке стоял возок, запряженный пегой лошадкой, на козлах которого мирно дремал седой старичок, по виду возрастом лет в сто. Шуш подошел и легонько толкнул старика в бок.
- Ась? - проснулся тот, прищурил глаза и спросил: - Чего надобно?
- Не меня ждешь, дедуля?
- Дык, может и тебя, - пробормотал дед. - Следователь? Из столицы?
- Ага, - согласился Шуш и махнул перед носом деда документом, - Порфирий Шуш. Старший следователь четвёртого отдела Третьего управления...
- Да насрать мне, - перебил дедуля. - Это ты перед нашим ведуном бумажкой махай. Он у нас уполномоченный, в штаны намоченный.
- Хм... а тебя-то звать как, дедуля?
- Дед Семибед, - ответил дед с некоторой издевкой.
Шуш кивнул и залез в возок. Тронулись. Помолчали некоторое время, потом Шуш сказал:
- Ну рассказывай, дед Семибед.
- Чего рассказывать? - спросил дед.
- У вас мертвяки людей гробят, а тебе и рассказать нечего?
- А мне чё? Я их не убивал.
- Кого их? - переспросил Шуш.
Дед не ответил. Шуш не настаивал. Откинулся на спинку, прикрыл глаза, задремал... БАЦ! Резко выкинуло из дремы, возок дернулся, остановился. "Вот жеж срань!" - послышался негромкая брань деда. Шуш подался вперед:
Мертвяка Шуш заметил не сразу - сливался тот с окружением. Но заметил. Невысокий, коренастый, весь облепленный лохмотьями одежды и зеленоватой плесенью, с грибными наростами на левом плече. Рваный шрам через левую щеку. Стоял, не двигался, слепо вперив взгляд мертвых, белесых глаз.
- Не двигайся, дедуль, - сказал Шуш, осторожно вылез из возка и неспешно двинулся к мертвяку. Но дойти не успел - мертвяк дернулся, резко развернулся и ломанулся сквозь кусты с грацией испуганного лося. Шуш покачал головой, обернулся, посмотрел на меланхолично медитирующую лошадку и деда Семибеда, во взгляде которого теперь читалось некое уважение. Залез обратно на возок и тронулись вновь.
Некоторое время молчали и Шуш уже было собрался задремать вновь, но тут дедуля заговорил:
- Им по заслугам. Поганые людишки.
- Кто? - с интересом переспросил Шуш.
- Да Хваты, кто ж ещё. Понимаю, что их предки село основали, но не можно поганцами такими быть. Что батяня их - Большой Хват, тот ещё изверг был, что сыночки его. Яблочки от яблоньки. Да и староста - одно слово, что староста. А если взаправду - то просто пес хватовский, прикормленный. Разве ж что младший Хват ещё ничего.
- Ага, - пробормотал Шуш, - Хваты - это те, кого мертвяки убили.
- Только старшего и среднего. Ну и старосту еще. Хотя, балакают, что староста от страха помер. Обосрался и сдох, когда мертвяка увидел.
- Мда, - пробормотал Шуш, - что-то я запутался. А Большой Хват-то что?
- Большой Хват - это батяня их. Он вже давно помер, лет пять как. Балакают, что сынки его и порешили.
- А сынков сколько?
- Дык трое жеж? Старший Хват, средний Хват и младший Хват.
- Ясно. Было у отца три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, ну а младший - тот...
-...дурак, - закончил стишок Семибед. - Токмо тут не совсем то. Младший - тот нелюбимый был у батяни. Потому как мамку при родах убил. Может оттого и вырос другим. Но не дурак - тут уж точно.
- Значит, только младший жив остался? И где он?
- В столицу подался, А чё ему? Грошы есть, чё ему тут сидеть смерти дожидаться? Хотя, мыслю я, что не тронут его мертвяки.
- Почему это?
- Он их не убивал, - ответил дедуля и замолчал снова.
Шуш подождал некоторое время, потом спросил:
- Как их убили - то хоть?
- Старшего мертвяк в сарай затащил, да и повесил там. А среднего в болоте утопили. Про старосту говорил ужо. Токмо ты это, следователь - сильно не злобствуй с ней. По заслугам было отдадено.
- С кем, с ней? - удивленно спросил Шуш.
- С ведьмой, - ответил Семибед. - Не злобствуй. Зла от неё мало видели, а помощи много.
- Ты думаешь ведьма мертвяков подняла? - удивился Шуш.
- Ну, а кто ж ещё. Больше-то некому...
- Дед Семибед, значит, - улыбнулся Язва, - ну да, ну да. Хотя его Акий зовут. Дедушка Акий.
Ведун задумался на минутку, потом пробормотал:
- Невысокий, коренастый, шрам на левой щеке, - обернулся к Шушу. - Похоже, правнук это его был. Вы его мертвого правнука встретили.
- Понятно, - кивнул головой Шуш, - но это особо ничего не меняет.
Ведун согласно кивнул. Шуш огляделся. Они ехали обратно в село, но уже другой дорогой. Перевел взгляд на ведуна, подытожил:
- Но одно мы знаем с большой долей вероятности - мертвяков, как минимум, двое. Или трое, если ещё считать Храпатого, которого мы сами не видели. Кстати, а кто его видел? Откуда известно, что именно Храпатый повесил старшего Хвата?
- Никто не видел, - ответил Язва. - Слышали. Служаночка одна, ещё дитё совсем. Слышала, как Хват кричал что-то вроде -Храпатый, не нужно, пощади, я все исправлю - только она так испугалась, что забилась под кровать и помнит неточно.
- Понятно..., - кивнул Шуш и хотел добавить, но внезапно замолк. Потому как потянуло, залезло в нос, ударило словно незримым молотком. Он вздрогнул. Этот "запах" боли, отчаяния и погибели не спутать ни с чем. Проклятое место. Здесь, недалеко.
- Стой, - громко приказал Язве. Ведун повиновался.
Шуш слез с возка и пошел куда вело чутьё. Лесная дорога. Бывшая дорога, потому как сейчас она заросла крапивой и лапырём. Продрался. Поляна на берегу речушки. Солнечная и приветливая, если бы не здоровущая плямба выжженной земли посередине, заваленная кучкой обгоревших и уже полусгнивших бревен, и такого же обгоревшего кирпича, под которыми угадывались очертания фундамента. Тут раньше стоял дом, причем немаленький, скорее даже роскошный.
- Почти двадцать лет, - послышался голос ведуна, - почти двадцать. А это место не меняется. Не принимает земля рану. Ни земля, ни природа.
Шуш кивнул, обернулся:
- Тут погибли маги? - спросил угрюмо. - Мучительной смертью?
- Да. Их кости ещё лежат под обломками дома. Непогребенные. Это место их не отпускает.
- Немудрено, - кивнул Шуш, - кто вообще отважится сюда... - Не договорил, спросил другое:
- Что тут случилось?
- Пиршество человеческой доброты, человеколюбия, великодушия, - с издевкой ответил Язва, - поэтому я больше люблю растения. Они могут убивать и угрожать. Угроза меняет их сущности и мирное может стать смертельно опасным. Но не для себеподобного. Только человек не умеет остановиться в своей жестокости. Я расскажу, конечно, но не здесь. Здесь уж слишком гнетёт.
Они вернулись к возку, уселись, отъехали на полверсты. Потом Язва остановил возок, повернулся:
- Тут сподручней будет. Токмо учти, я в селе этом девять лет всего, а история давняя, два десятка лет почти прошло. Я её по крупицам собирал. Не любят в селе об этом говорить....
...Случилось это еще тогда, когда не было никакого Великого Хватова, а было просто небольшое поселение, душ на двести. Главными была семейка Хватов, во главе с Большим Хватом. Как раз бушевал тогда оранжевый заговор, все никак престол имперский не могли поделить. И сослали в Хватово семейку имперских магов. Муж, жена и их сын, мальчонка лет девяти. Фамилия у них была Демидовы, а имен уже не помнит никто. А в те времена магов как ссылали: способности им запирали, но денег и состояний не лишали. Так что Демидовы, по тем сельским меркам, были зело богаты. Домище себе отгрохали, самый большой, и не в деревне, а в стороне, возле речки. Да ты и сам видел. Да, и честно, сказать, были эти Демидовы, по воспоминаниям тех, кто еще помнит, крайне неприятные. Заносчивые и грубые. С сельчанами и знаться не хотели. Не любили их на селе.
И вот сын их, мальчонка тот лет девяти, сдружился с сестрой Хватовской, Маней-хромоножкой, возраста примерно того же, что и он. Да, у них тогда сестра была. Сводная. Большой Хват, когда жену потерял после родов, через полгода взял себе молодую вдовушку с прицепом, дочкой Маней. Правда вдовушка эта хватовского обращения не выдержала и померла через полтора года, а дочка осталась. Нелегко ей было - ни отчим, ни братья сводные ее не любили. Вот и сошлась с демидовским мальчонкой. Конечно, ни Демидовы, ни Хваты дружбы этой зело сильно не одобряли.
И вот как-то раз разбудили Хваты всю деревню. Мол, вставай народ! Демидовы Маню нашу ссильничали, да в болоте утопили. Не простим душегубства такого! Ну и так далее... Короче, сожгли их, Демидовых, в собственном доме. Живыми, мертвыми - не знаю. Хотя нет, не всех. Мальчонка жив остался. Не знаю уж, почему Хваты не тронули его. Может была в них совесть тогда. Мальчонку священник в Бабаевский интернат отвез. Хотя, слышал я, что не оправился он от пережитого - помер там...
Ведун замолчал. Шуш переваривал некоторое время услышанное, потом произнёс задумчиво:
- Бабаевский? Ну да, он же сын магов... наверняка, с магическим потенциалом был паренёк. Жуть то какая...
Перевел взгляд на Язву, спросил:
- Все равно понять не могу - вот так просто на магов, еще имперских? Неужели не побоялись?
- Дык, говорю же, замок на них стоял. Магический. Тут не поколдуешь. Да и к тому же ведьма помогла. Сделала, да раздала обереги всем. Супротив магии. Она в то время исчо в деревне жила.
- Опять ведьма, - тихо выругался Шуш. - Неужели и вправду за девчонку этих Демидовых пожгли? А труп девчонки нашли? И что - расследования не было?
- Не нашли. И расследование было - всё на несчастный случай списали. А вот почему пожгли... кто ж знает? Но апосля случая этого ведьма на топи перебралась, а вот Хватово расти начало. Хваты как в столицу съездят - так на тебе. То дорогу железную кинут недалече, то тракт торговый мимо проведут. Выросло село - вже больше тысячи душ. Это ж какую мзду надо чиновникам столичным сунуть? Откудова грошы такие взялись у Хватов? Нет ответов...
- Хочешь сказать, что Хваты свою сестру сводную утопили, чтобы Демидовское золотишко к рукам прибрать?
- Поехали, - согласился Шуш. - Смотрю я, ведьма - то ваша сильно с Хватами повязана. Если мертвяки её рук дело, то крепко она Хватам мстит. Ой, крепко. За что только? Надо бы нам эту ведьму найти.
- Непросто это будет, зело непросто...
Шуш обвел взглядом темную кромку леса. Где - то там, под тёмным древесным пологом таились мертвяки и жила на болотах старая ведьма-карга, возможно повинная, по меньшей мере, в трех смертях. Он закрыл глаза, "принюхался", пытаясь уловить хоть малейшие флюктуации и колебания магического "полотна". Ничего. Обычный фон, ни малейшего проблеска тёмного, непотребного. Ни отзвука, ни зги. Он вздохнул. Что ж ты за мастер такой, проклятый кукловод? Или мастерица. Ладно, всему своё время, а сейчас Шуш предвкушал ещё одно дело.
Стог сена обнаружился недалече, сразу за ближайшей изгородью. Шуш забрался на вершину и с блаженным стоном развалился на мягком душистом сене. Бодрящий запах свежескошенной травы кружил голову. Рай, не иначе, без всяких там мертвяков и ведьм, забот, которые постоянно одолевают, приводят мысли в смятение. Он наблюдал за золотистыми облаками и размышлял. Любил он вот так полежать, подумать.... и не заметил, как задремал.
Внезапно торкнуло и дёрнуло внутри, Шуш проснулся и замер, всей кожей чуя, что кто-то рядом. Осторожно приоткрыл глаза, напрягшись всем телом, готовый бить и кромсать и... ооопс! Он глядел прямо в низкий вырез платья. Ниже пояса зашевелилось напряглось и... собрав в кулак силу воли и поджав чресла, Шуш оторвался от этого приятного зрелища, поднял взгляд и утонул в её глазах цвета морской волны, бездонных колодцах, окруженных длинными ресницами, на дне которых притаились смешливые искорки.
Выдохнул, помотал головой и, наконец, разглядел всё остальное: изогнутые брови, усыпанный веснушками курносый нос, полные красные губы, округлое личико, обрамленное роскошной гривой блестящих рыжих волос. Рыжая! Как же он обожал рыжих красавиц...
Пухлые алые губки были надуты, а глаза - смеялись. Шуш улыбнулся, зевнул и протянул:
- Привет тебе, таинственная красотка.
Надутые губки расплылись в ответной улыбке:
- Будь здрав, прекрасный господин.
Она сидела рядом с ним, опираясь на одну руку:
-И почему вы спите здесь, и один, когда рядом с вами барышня?
Она что, заигрывает с ним? - Шуш натянуто улыбнулся:
- Может, я сегодня не в форме?
Она улыбнулась:
- Что-то слабо верится.
- Почему это? - нахмурился Шуш.
Девушка не ответила, лишь едва слышно хихикнула, бросив взгляд ему ниже пояса.
Шуш покраснел, потом нахмурился и пристально взглянул на девушку. Сильно моложе его - наверняка еще тридцати нет. А то и все двадцать пять. Интересно...
- А муж знает, что ты здесь? - спросил без обиняков.
- Незамужняя я, - ответила девица.
Для селянки быть в двадцать пять не замужем... Гулящая? Он протянул руку:
- Иди сюда, малышка.
Она кивнула и упала на сено рядом с ним, перекатилась на бок и положила голову ему на плечо.
Шуш явственно ощутил упругость её груди и бедер. Повернулся:
- Начнем?
Она кивнула и начало ловко расстёгивать пуговицы на его рубашке...
Шуш приподнялся на локте и посмотрел на лежащую рядом обнаженную красотку. Вот это был экстаз... В его душе царил абсолютный покой. Он чувствовал себя цельной личностью, находящейся в полной гармонии с окружающим миром, с жизнью и с Создателем... Жаль, что это состояние продлится недолго.
Она открыла глаза и искоса посмотрела на него:
- Тебе понравилось, красавчик?
Ее губы были пухлыми и томными.
- Ты невероятна, - ответил Шуш.
Она улыбнулась, грациозно потянулась, села и спросила:
- Проводишь меня?
Шуш подумал... да пусть всё катится к чертям!
- Конечно, - кивнул утвердительно. - Как тебя хоть зовут?
- Мина, - ответила красотка и мило улыбнулась.
Уже смеркалось и на улицах села почти никого. Лишь редкие прохожие безразлично скользили по ним взглядами, некоторые приветливо улыбались. Несколько бабулек сидели на скамейке и Шуш привычно напрягся, ожидая услышать что-то не совсем приятное вослед, но бабки их даже не заметили, продолжая ворчать что-то о своём. Наконец, они пришли. Домик Мины оказался хотя и небольшим, но крепким и добротным, двор был пуст, но аккуратно убран.
- Зайдёшь? - спросила девушка.
- А ты живёшь одна? - спросил Шуш.
- Да, - как показалось, несколько застенчиво ответила Мина, - раньше жила с бабушкой, но она умерла.
- Сочувствую...
- Не нужно. Это было несколько лет назад. Так зайдешь?
Шуш поколебался некоторое время, борясь с искушением, но потом твердо, как ему казалось, покачал головой в отрицании:
- Извини, но нет. Ты меня вымотаешь, а завтра тяжелый день. Потом, когда поймаем...
Шуш замолчал. Незачем девушке это знать, да и неинтересно поди. Но Мина согласно кивнула:
- Ну да, ты же мертвяков ловишь. И ведьму поди... - она не договорила.
- Обо мне всё село в курсе?
- Ага. Все знают, - согласилась Мина. - Все думают, что это ведьма мертвяков наслала.
- Но ты думаешь иначе? - с интересом спросил Шуш. - Знаешь чего-то?
Девушка пожала плечами:
- Нет. Но не ведьма это. Не верю я. - Она взяла амулет, висевший у неё на шее, и начала теребить его пальцами, похоже, волнуясь. - Добрая она. Не злая.
Шуш кивнул на амулет, спросил:
- Это ведьма тебе сделала?
- Да, - просто ответила Мина, - не злобствуй с ней.
- Ты прямо второй дед Семибед, - сказал Шуш, - так ты может знаешь, где эту ведьму искать?
- На Топях она живёт.
- Так может встречу нам устроишь? Это ведьма тебя послала?
- Никто меня не посылал! - сердито ответила Мина. - А насчёт встречи подумаю. Иди уже... - С этими словами девушка развернулась и пошла в дом.
Шуш хмыкнул и направил стопы в сторону постоялого двора. Нужно выспаться. Но дойти не успел...
Все тело волка покрывал серебристый мех, а сзади мотался роскошный, серебристый хвостище. Откуда он тут мог взяться, волк? Шуш оглянулся - кроме них никого. Между тем, волчара припал к земле, глухо зарычал и прыгнул.
Шуш метнулся в сторону, но волк в прыжке успел слегка изогнуться, и зубы разодрали Шушу предплечье от локтя до запястья. Зверь приземлился и закружился с радостным воем. Пригнулся, высунул язык и снова прыгнул.
Шуш присел, но волк изогнулся вновь и рухнул на него сверху. Задние лапы рвали Шушу грудь, зубастые челюсти елозили по хребту. Одна из задних лап ласково прошлась когтями по левой стороне лица, сдирая кожу и мясо.
Шуш, стиснул зубы и с трудом встал на ноги, наклонился вперед и изо всех сил пнул зверюгу в брюхо. Тот отлетел в сторону, но успел клыками зацепить Шушу плечо. Тяжело рухнул на спину, взвыл. Затем вскочил и стал кружить вокруг, кровожадно рыча.
Шуш вертелся на месте, все время держась лицом к волку. Дело было плохо. Одна рука почти не слушалась, кровь заливала левую половину лица, оставляя соленый привкус на губах, левый глаз не видел. Благо тело выплёскивало угар и азарт в огромных количествах и боль не чувствовалась. Но это пока.
Как можно одолеть такую зверюгу? Никак. И не убежать. Остаётся одно. А потому Шуш отбросил всякую гордость и заорал что есть мочи. Волк зарычал и прыгнул, целясь в горло.
Шуш шагнул в сторону, но не успел, зверюга приземлилась прямо на грудь, опрокинув на спину, челюсти щёлкнули возле шеи. Шуш подобрал ноги, уперся ступнями в волчье брюхо и резко пихнул. Волк усвистал прочь, жестко приземлился и стал корчиться, подсовывая под себя лапы. Но это была слабая передышка. Шуш чувствовал, что больше не сможет встать, и следующая волчья атака станет для него последней.
Но тут послышались гомон и крики. Люди. Зверюга вскочила на лапы и бросилась прочь, в темноту. Людской гомон приближался. Шуш начал впадать в благостное небытие. Последнее, что восприняло его мутнеющее сознание - милейший голос Язвы:
- К лекарю его давайте! К лекарю!
Пробуждение было непростым. Шуш несколько раз просыпался, открывал глаза, но сонливость сковывала его вновь, и он проваливался в бездну...
Проснулся резко, словно его ударили. Белый потолок, под которым болтались пучки вкусно и терпко пахнущих трав, светлые же стены, по которым развешаны развернутые свитки - молитвы Единому Создателю. Похоже, он в храмовой лечебнице. Левый глаз не видел - Шуш поднял руку, пощупал. Повязка. Поднял её на лоб. Пощупал ещё раз. Вместо глаза - пустота. С-с-сука! Тяжело вздохнул.
Дверь отворилась и в комнату вошёл жрец. Шуш с интересом оглядел его. Молодой, лет чуть больше двадцати, высокий, черноволосый. Приятные черты лица, нос с небольшой горбинкой и серые глаза, в которых плескался свет. Шуш вздохнул еще раз - ох уж эти служители Единого. Меж тем жрец сложил руки в обрядовом жесте, спросил:
- Можете звать меня брат Анок. Надо сказать, вам повезло. Впервой вижу, чтобы раны так хорошо и быстро заживали.
- Что со мной было? - спросил Шуш.
- Рваные раны, потеря крови, но слава Единому, акромя глаза - ничего сильно жуткого. Раны я заживил, шрамы разгладил, но глаз спасти не смог. Силы и благодати не хватило, - брат Анок склонил голову в жесте покорности судьбе.
- Это не ваша вина, брат, - вздохнул Шуш, - а моя. Долго я здесь?
- Седмица сёння. К вам посетители приходили, токмо вы в беспамятстве были.
- Кто?
- Ведун наш заходил. И девушка. Мина звать.
- А волка поймали?
- Это был волк? - спросил брат Анок. - Теперь понятно...
Жрец кивнул, словно соглашаясь с чем-то.
- Что понятно? - с интересом спросил Шуш.
- Ась? - очнулся брат Анок. - Понятно, откуда такие раны. Нет, волка не поймали. Да его и не видел никто. Вас в проулке нашли. Без памяти. И кровянили вы зело. Я так думал, что мертвяк вас. Токмо не мог в толк взять - как мертвяки такие когти отрастили. Хотя нонешние мертвяки странные, могли и отрастить.
- Почему странные?
- Не чую я их. Хотя должен нечистую некромантию изводить. Что ж это за колдун такой их подымает? А вас, значицца, волк подрал. Не мертвяк. Верю, ибо проклятия на вас нет.
- Какого проклятия? Я тут только одно проклятое место видел - там, где магов сожгли.
- Пожгли? - удивился брат Анок. - Я думал, то несчастный случай был.
- Нет. То было убийство. И мальчонка их потом в приюте помер.
- Да прибудут души их мире, - пробормотал брат Анок. - Да прими ты дитё безгрешное, да успокой ты душу его. Да отомсти обидчикам их. Каждому по делам его.
Жрец сложил руки в молитвенном жесте.
- Теперь понятно, почему я туда даже подойти не смог. Зело молод я для такого, благодати мало. Но в столицу весточку отправил уже, экзорцист должен прибыть, токмо не знамо когда. Может несколько лет пройти. Но я про другое проклятие говорил. То, што на Хватах висело.
- Так, брат Анок, что-то я запутался. Давайте по порядку. Все что знаете о мертвяках, ведьмах и проклятиях.
Жрец кивнул, уселся на стул напротив:
- Я ещё молод, и сюда, в Великое Хватово, всего год как назначен. А посему, про все события только со слов знаю. Но вот что я заприметил: на Хватах проклятие висит. И не только на них. На старосте покойном тоже было. И исчо на некоторых. А вот на младшеньком Хвате нету. Проклятие мощное зело. И давнее. Я такое первый раз вижу.
- А чего ж не сняли его? Вы же светлый брат.
- Я? - несколько удивлённо спросил брат Анок. - Я к нему даже подступиться не мог. А если бы снимать начал - так просто убил бы проклятого. Вы вот про предсмертные проклятия слыхали? То проклятие исчо мощнее. Я даже не ведаю, кто бы его наложить мог. Только святой, без грехов живущий, жизнь свою в это проклятие вложивший.
- А что за проклятие?
- Проклятие вины. Я хоть и снять его не мог, но прочитал. Слуга Творца Единого как-никак. Такое токмо на сильно бессовестных людишек наложить можно, и крючок его главный - совесть. Ежели проклятый сильный страх там, или радость, или исчо какое сильное чувство испытает с напоминанием про деяния его непотребные, то взыграет в нем совесть. А так как проклятый до этого совести не имел, то зело сильно взыграет. До конца, до смерти евойной. И ежели проклятый сразу от разрыва сердца не помрёт, то руки на себе непременно наложит. Сам себя убьёт. Вот так-то.
Шуш посидел пару минут, переваривая услышанное.
- Выходит, и старший, и средний Хваты сами себя. Один в сарае повесился, второй утопился. Как только мертвых бандитов увидали, которых сами же предали и убили. Увидели, испугались до усрачки и проклятие сработало. Совесть в подонках взыграла. А староста так просто от страха. Так брат Анок?
- Не ведаю я. Но такое быть могло. И думаю я, что и было.
- Кто ж проклятие тогда наложил?
- Тож не ведаю. Одно сказать могу: хаотично зело наложено. Запутанно. Словно в спешке накладывали или неопытно. Не знали толком как с силой управиться. А потому сильно, но не направлено. По любой вине бьёт.
- Хм..., а скажите ещё такое брат Анок - кто-нибудь, вот как вы, мог это проклятие увидеть и прочитать. Ведьма, к примеру.
- Мог. Любой, в ком магический талант или благодать есть.
- Спасибо, брат Анок. Подумать мне нужно...
Мутная поверхность зеркала наконец прояснилась и в ней прорисовалась седая голова со старческим, морщинистым лицом и в круглых очках на пол-лица. Академик Серж-Анатоль Дубрава, бессменный ректор Имперской Магической Академии. А ещё очень бойкий и живой старичок, переживший все оранжевые чистки, осведомлённый, кажется, обо всём, что касалось магов и магического искусства. Шуш его знал давно и крепко, и старик ему нравился.
- А, Порфирий! - радостно воскликнул Дубрава. - Чем обязан?
- Помощь нужна, господин ректор.
- Ага. Ну это же хорошо. А то ко мне в последнее время мало обращаются.
- Тогда вопрос в лоб: может ли ведьма поднять мертвяка? Или вернее - трёх мертвяков сразу?
Дубрава задумался на минутку, потом ответил:
- Тут вопрос сложный. Ведьмовство считается искусством низким и изучено плохо. Хотя в литературе такие случаи описаны. Ведьмы - это ведь искажённый синтез природы и тёмных искусств. Если хочешь знать моё личное мнение - то вполне. Правда, тут много будет зависеть от состояния трупа.
- Состояние отличное, насколько я смог судить.
- Тогда сможет. Но вот трёх... тут уж очень опытной ведьмой нужно быть. С ведьмами ведь как - только возраст, только опыт. Ритуальная и предметная части ведьмовства несложны, но сила лишь с годами приходит. Одного мертвяка поднять сложно, а троих - такой ведьме лет сто должно быть.
- Понятно. А вот жрец или ведун земли смогли бы?
- Хм. Нет, конечно.
- Почему? Силы бы не хватило?
- Дело не в силе, а структуре магических искусств. Жреческая благодать антогонична некромантии. Такого жреца на кусочки порвало бы, попытайся он такое провернуть. А ведун земли просто не смог бы. Земляные часто имеют дело со смертью и гниением, особенно в Круге Спор. Но это другая смерть - смерть как гармоничная составляющая Колеса Жизни. Смерть, питающая новую жизнь. Нежить в это Колесо совершенно не вписывается.
- А позволь полюбопытствовать, где это у тебя такие подозреваемые? Что-то давно я про мертвяков не слышал...
- Недалеко. Великое Хватово, может слышали?
- Хватово, Хватово.., - пробормотал Дубрава, - постой, а это не там Демидовы сгорели?
- Да, - кивнул Шуш, - только не сгорели, а сожгли их. Вы и Демидовых знали?
- Конечно знал. Мои ученики. Юр и Аля. У них сынишка ещё был. Кажется, Киря. Кирилл Демидов. Очень способный. Великий Чародей мог из него получиться. Жаль, не уберегли. Угас в Бабаевском.