Позвонила Катя в конце июня, поздно, в час, когда я обычно уже закрываю ставни и выключаю свет на кухне.

- Оль, - сказала она вместо "привет". - У меня к тебе просьба, и она большая. Артём поступает в июле в Калининград, в мореходку. Общагу дают с пятнадцатого. А ему нужно быть в городе с восьмого - репетитор по физике, английский устный, всё в кучу. Он один. Приютишь на неделю? У меня к твоей маме, у тёть Иры к моей - уже всё через них ходило, но я хочу спросить у тебя лично.

Я услышала себя раньше, чем подумала:

- Конечно. Пусть едет.

Катя выдохнула.

- Я тебя люблю.

Мы поговорили ещё двадцать минут - про её девочек, про мою школу, про то, что мама её опять переехала "в двухкомнатную с окном на реку" и снова недовольна. Про Артёма - почти ничего. "Взрослый, тихий, ест всё, спит крепко". Я запомнила только это и ещё то, что рост у него метр восемьдесят три - потому что она предупредила: "Если у тебя ванная низкая, купи ему тапки без задника, он уже пару косяков в наших квартирах случайно сшиб". Мы засмеялись обе.

Я помнила его восьмилетним. Лето две тысячи одиннадцатого, я после первого курса, у нас дача под Гатчиной, к нам приехали Катя с родителями и с младшим. Он бегал за мной по саду с трёхлитровой банкой, куда собирал шмелей, которых потом отпускал; спрашивал, сколько у меня будет детей и как я назову дочку. Я отвечала, что двоих и Ниной. Он записывал в блокнот. Ему было тогда всё равно интересно, у него был свой список серьёзных вопросов к каждому взрослому.

За тринадцать лет я его не видела ни разу.

Он приехал восьмого июля вечером. Автобус из Калининграда до Зеленоградска идёт сорок минут, я встречала на остановке у школы искусств. Из "пазика" вышел высокий парень в тёмной футболке и с рюкзаком, спросил у меня "Ольга?" и вежливо улыбнулся. У него было Катино нижнее веко - чуть тяжёлое, из-за этого взгляд казался медленнее, чем на самом деле.

- Артём, - сказала я. - Пойдём.

До дома пять минут. Мы шли вдоль променада, вечер был тёплый, вода стояла ровно, в воздухе слышался йод и жареный сахар из ларьков с пончиками. Артём молчал первую минуту, потом сказал:

- Я тебя помню.

- Правда?

- В саду. Ты ходила босиком по клубнике и злилась, что я срываю зелёные.

- Ты собирал шмелей.

Он улыбнулся, не глядя.

- Помнишь.

Дом стоит на Ленинском, старая немецкая застройка, фахверк, до войны здесь жил врач, потом библиотекарь, потом никого не жило, потом моя бабушка выиграла его в семьдесят восьмом по министерской очереди. Мама уехала пять лет назад к сестре в Новгород, дом достался мне. Я показала Артёму гостевую наверху, с окном на двор, где у меня растёт ежевика и одичавший шиповник.

- Ванная налево. Полотенце синее - твоё. Ужин через двадцать минут.

- Спасибо. Тёть Оля.

Я обернулась в дверях.

- Оля. Без "тёти". Мне двадцать семь.

Он кивнул спокойно. Не покраснел. Внизу я налила ему борща - сварила утром - и положила два куска чёрного. Он ел, не торопясь, отвечал по одному предложению. Спрашивал по одному. Мы поговорили про физику (репетитор - доцент из университета, ходит к нему в дом на Александра Невского), про английский устный (боится темы "моё будущее"), про то, что мама печёт хлеб в дорогу каждому, кто едет дальше Пскова.

Я убирала со стола и вдруг спросила:

- У тебя правда есть блокнот с моими ответами?

Он на секунду замер.

- Есть. В Пскове, у мамы в комоде. Я туда всё записывал: сколько у кого будет детей, кто на ком женится. По взрослым, кого встречал.

- И на ком женится Оля?

- На меня, - сказал он ровно. - Я до девятого класса это всерьёз считал.

Я засмеялась, он тоже, и никакой неловкости не случилось.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.