19:40

Конец сентября, а в травме уже как в бане. Топить начали неделю назад, и батареи под окнами жарили так, что линолеум, кажется, потел. Я зашла в отделение, стянула куртку ещё в предбаннике. Пахло, как всегда: хлоркой, гипсом, разогретой пылью с батарей и чуть-чуть больничным супом. Родной запах. Девятый год как вдова, дома кот и тишина, а тут - работа, где меня знают и, честно скажу, побаиваются.

Побаиваются за дело. В том месяце застукала двоих в туалете с сигаретами - выгнала шваброй, прямо мокрой тряпкой по спине одному досталось, второй улепётывал в тапках на босу ногу. Посетителей после семи выставляю без разговоров. "Мамаша, ну пять минуточек" - нет. Семь часов, домой. Меня за глаза зовут Петровна-гроза. Я слышала. Мне даже нравится.

А сегодня у меня день рождения. Сорок один. Я никому не говорила, но дневные девчонки где-то пронюхали. Открыла холодильник на посту - а там "Наполеон", кусок в контейнере, и свечка воткнута, одна. Записка сверху: "Петровна, с днюхой! Не гоняй никого сильно. Целуем". Я стояла и смотрела на этот торт как дура. Свечку убрала в карман халата, чтоб не сломалась.

20:00

Лена, медсестра, забежала на минуту - она сегодня одна на два этажа, замотанная. "Люда, если что - я наверху". И убежала. Гудела лампа на посту, ровно, чуть с дребезжанием. Я разложила чистые пелёнки стопкой, проверила швабру у стены. Ночь обещала быть спокойной.

20:30

Спокойной, ага. Привезли с "Распадской" проходчика. Кусок породы сверху по каске, каска треснула пополам, а голова, слава богу, целая. Шишка на лбу с грецкий орех. Завезли на каталке, а он уже сидит и болтает:

- Девушка, а вы санитарка? А мне гипс не надо? А чаю можно? Я вообще-то нормально, это каска приняла, хорошая каска была, жалко.

- Лежите, - сказала я. - Голова после породы, а рот работает.

Он засмеялся. У меня внутри что-то дрогнуло - вот дура старая. Артём, тридцать четыре, по документам. На семь лет меня моложе.

21:00

Прибежал Гарик Ашотович - невролог один на три отделения, вечно бегом, халат нараспашку. Посветил Артёму в глаза своим фонариком, помял шишку, тот шипел и шутил одновременно.

- Так. Сотрясение под вопросом, - затараторил Гарик, уже разворачиваясь к двери. - До утра спать не давать. Каждые два часа будить, светить в зрачки. Зрачки одинаковые - хорошо. Разные - сразу меня зовёте. Лена, фонарик...

- Лена наверху, одна на два этажа, - сказала я.

Гарик сунул фонарик-ручку мне в руку.

- Вот вы и будите. Каждые два часа. Справитесь, Людмила Петровна?

- Справлюсь.

Он убежал. А я стояла с этой тонкой холодной ручкой в ладони и, стыдно признаться, гордилась. Медицинское поручение. Мне. Не Лене - мне.

21:20

Палата двухместная, вторая койка пустая, застелена. Кровать функциональная, с ручкой сбоку - изголовье поднимать. Я подняла ему повыше, чтоб не лежал плашмя. Ручка скрипнула противно, на весь этаж.

- Ой, - сказал Артём. - Как трамвай.

- Терпите трамвай. Спать нельзя.

- Так я и не хочу. Я вообще ночью на смене привык. Мы в забое... - и понеслось.

Я ушла. Слышала через дверь, как он там сам с собой продолжает про забой.

22:00

Первая побудка. Захожу - он и не думал спать, лежит с открытыми глазами, руки за голову.

- А вот и вы. Я вас ждал.

- Смотрите сюда. - Посветила в один зрачок, в другой. Одинаковые, сузились как надо.

- Ну как я? Жить буду?

- Будете. К сожалению.

Он ржёт. Шишка на лбу подрагивает.

- Люда, а вы строгая. Мне про вас санитар в приёмном сказал: попадёшь к Петровне - не балуй.

- Правильно сказал.

- А жена у меня в Новокузнецке, у тёщи, - вдруг сообщил он, ни к селу. - Оксана. Уехала на неделю. Я ей звякнул, она первым автобусом хотела, я говорю - не гони, тут ерунда, шишка.

Я кивнула. Зачем он мне это? Погасила фонарик.

- Спите не спите - глаза открытыми держите. В полночь приду.

00:00

Зазвонил телефон на посту. Лена, сверху.

- Люда! Совсем забегалась - с днём рождения тебя! Я тортик видела в холодильнике, ты съешь обязательно, слышишь? Обнимаю, побежала!

Я и не заметила, что дверь в палату открыта. А там - уши на макушке.

- У вас день рождения?! - заорал Артём на всё отделение. - Людмила Петровна! Что ж вы молчите!

- Тихо вы, ночь.

- Сколько исполнилось? Хотя нет, не отвечайте, за это бьют.

И тут я сама себя не узнала. Достала из холодильника контейнер с "Наполеоном", две пластиковые ложки из ящика, свечку из кармана. И понесла в палату. Сама у себя спросила по дороге: Люда, ты чего? А ноги несут.

- Вам всё равно спать нельзя, - сказала я вместо объяснения. - Заодно посидите.

Воткнула свечку, чиркнула спичкой. Он посмотрел на огонёк, набрал воздуху и запел "С днём рождения тебя" - шёпотом, чтоб этаж не будить, и фальшиво так, что кот бы у меня из-под кровати сбежал. Я задула. Пахнуло воском и заварным кремом.

Ели прямо из контейнера, по очереди ложками. Он про крем сказал, что как у бабки. Крошки на одеяле, батарея жарит, я расстегнула верхнюю пуговицу халата - душно. Он на секунду залип на это, потом уткнулся в телефон, что-то набирал, быстро, улыбался в экран. Я не спросила.

- Ну-ка, зрачки, - вспомнила я про поручение. Посветила.

Он зажмурился, потом снова открыл глаза, довольный.

- Посветите ещё. Мне понравилось.

- Больной, вам мерещится.

- Ни капли.

Я убрала ложки, контейнер, вытряхнула крошки. Ушла на пост, щёки горят. Сорок один год, соображаешь ты вообще, Петровна.

02:00

Открываю дверь тихо. Лежит с закрытыми глазами, дышит ровно, руки поверх одеяла. Прикидывается - я же вижу, у спящих лицо другое, а у него уголок рта дёргается.

- Артём. Не спим. - Наклоняюсь с фонариком к его лицу.

И он ловит мою руку. Вместе с фонариком. Держит - не грубо, тепло, ладонь широкая, шершавая.

- Попались, - говорит тихо. - Я вас всю смену жду.

- Отпустите руку. Мне светить надо.

- Посветите. Только не уходите потом сразу.

Я стояла, согнувшись над кроватью, фонарик между нашими ладонями, лампа в коридоре гудела, батарея под окном щёлкала. Он потянул руку чуть на себя. Я могла выпрямиться. Не выпрямилась.

Поцеловал он осторожно, будто спрашивал. Губы в заварном креме, оба. Я ответила - на секунду, на две - и сама отстранилась первой. Сердце колотилось где-то в горле.

- В четыре приду, - сказала я. И голос почти не дрогнул. - По графику.

И вышла.

02:10

Два часа на посту - как на иголках. Лампа гудит, торта половина в холодильнике, фонарик в кармане халата греет мне бедро сквозь ткань. Я вымыла коридор. Он и так был чистый, я его в десять мыла. Вымыла ещё раз, до блеска, возила шваброй и ругалась сама с собой шёпотом.

Люда, ему тридцать четыре. Женатый. Больной, между прочим, с сотрясением под вопросом. А ты санитарка на дежурстве, а не девочка. Отставить.

Отжала тряпку. Посмотрела в тёмное окно на своё отражение - пучок сбился, щёки красные, и я там, в стекле, дура дурой, улыбаюсь.

- Ничего не отставить, - сказала я отражению.

И пошла смотреть на часы. До четырёх оставалось много.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.