В десять сорок я вышла из бытовки в коридор, каску под мышку. Ветер с водохранилища тянул через открытую фрамугу вентиляции - свистел одной нотой, как всю прошлую неделю. В Череповце в ноябре ветер один и тот же, с утра до утра.

Пятый обход в моей жизни. Первый - в одну голову. Витя, мастер участка, уехал в шесть - у сына в Питере температура, жена одна с двумя. Он спросил меня перед уходом: "Справишься? Резерв стандарт, у меня Марат на щитах". Я сказала: "Справлюсь". Не потому что справилась бы с чем-то трудным. Потому что не хотелось выглядеть той, кто отказывается на четырнадцатом месяце.

Из Питера я приехала в сентябре прошлого года. Игорь позвал в Череповец, "на два года, потом решим". Он сталеплавильщик, ему предложили должность. Я нашла место инженера по охране труда через две недели после переезда - не по знакомству, а по вакансии на портале. Специалистов по промышленной безопасности с моим набором сертификатов в городе на пальцах. В отделе на меня посмотрели как на возвращённое из ремонта. Прижилась.

С зимы Игорь стал возвращаться поздно и не совсем один. То есть один, но не вечером, а к утру, и не туда, куда шёл. В феврале я нашла в мусоре вчерашние бутылки - три. В апреле - уже неважно. Документы на развод я подала в октябре, заседание в декабре. Полгода назад я перешла на ночную смену. Так проще: пересекаемся с Игорем утром пять минут - "кофе есть?" - "есть".

Правило у меня было своё: до заседания - никого. Не потому что мне важно было выйти из брака чистой в чьих-то глазах. Потому что не хотела решать через кого-то другого. Четырнадцать месяцев я его держала, и оно держалось без труда - не в очереди стояла. Не было причины сомневаться, что додержу до декабря.

К секции No3 холодной прокатки я подошла в десять пятьдесят пять. У щита стоял Марат. Он был в такой же робе, как у меня, только на нём она смотрелась как своя, а на мне - как гостевая. Тридцать лет, потёртый воротник, короткая стрижка, руки лежали на щите так, как будто он их туда положил давно и ждал не меня, а конца смены.

- Здравствуйте, Анастасия Викторовна.

- Здравствуйте.

Расписались в журнале - обе колонки. Часы синхронизировали. Он пробил на секундомере отсчёт до одиннадцати. Мы не разговаривали. В диспетчерскую он доложил: "Секция три, ТО, я и Гуляева, готовы". Диспетчер квакнул в ответ.

Ровно в одиннадцать он отжал рубильник.

Секция No3 холодной прокатки - не самый большой пролёт комбината, но и не маленький. Двести метров длиной, потолок семь метров, вдоль стен станы и разматыватели, укрытые чугунным пылеотсосом. Днём здесь трое операторов и мастер. Ночью, при плановом ТО, - двое.

Свет в секции упал. Гул станков за стеной сначала стал громче - тише в нашей секции значит громче за стеной, - а потом сравнялся до прежней ноты. Прокатный стан номер два работает ночью так же, как днём: пол вибрирует под подошвой, стены гудят низко. Никогда не думала, что это идёт в тело через каблук.

Аварийная лампа моргнула - и не включилась.

Марат сделал шаг к щиту. Второй.

- Вчера проверял, - сказал он.

Он щёлкнул чем-то. Не помогло. Достал рацию.

- Диспетчерская, восемьдесят третий пост. Аварийка в третьей не запустилась.

- Восемьдесят третий, принято. Резерв через сорок минут, стандарт. Оставайтесь на месте.

Он вернул рацию на пояс. Достал из подсумка фонарь, поставил на бетонный пол. Конус пошёл вверх, в пыль. Пыль висела в конусе плотно, было видно, как она движется - сверху вниз, медленно, словно снег.

- Присядем, - сказал он и сел на бетонную скамью у щитовой.

Я посмотрела на скамью. Полтора метра длиной. Он сел с одного края. Я села с другого.

Так у нас было сорок минут.

- Долго вы у Северстали?

- Восемь лет, - сказал он. - Как из техникума.

- Магнитка?

- Магнитка. Потом обратно.

- Почему обратно?

- Мать одна. Отец умер в двенадцатом.

Я кивнула. Он не видел кивка - фонарь стоял между нами на полу, я была в тени. Но он не переспросил.

- А вы из Питера, - сказал он.

Не вопрос. Утверждение. У меня в голосе за четырнадцать месяцев череповецкое так и не появилось.

- Из Питера.

- По мужу?

- По мужу.

- Он на стане?

- Сталеплавильщик. На восьмом.

Пауза.

- А сегодня не он вас забирает.

Я посмотрела на него. Не удивилась. Витя за две недели, что я на этом участке, наверняка сказал ему всё, что стоило сказать.

- Не он.

- Понял.

Он замолчал. Не "понимаю ситуацию" - короткое "понял". Я услышала разницу. Через минуту он сказал:

- Я знал, что вы одна пойдёте.

- Витя вам звонил.

- Да. Он не хотел вас с Пашей отправлять. У Пашки пятое дежурство. Я согласился.

- В восемь?

- В восемнадцать сорок.

- И ничего не сказал.

- А что говорить. Смена как смена.

Он помолчал. Потом добавил:

- Не подумайте.

Не "не подумайте плохого". Не "не то, что вы думаете". Просто "не подумайте" - и оставил это висеть. Я и не подумала. Он согласился взять смену, потому что мастер попросил. Всё остальное было бы объяснением, которого никто не просил.

Мы посидели ещё минуту. Гул стана номер два прошёл через пол и через скамью - отозвался у меня в лопатках. Пыль двигалась в конусе света вниз, как раньше. Я смотрела на его руку у колена. Она лежала неподвижно, как на щите, только теперь ни к чему.

- Марат.

- Да.

- Меня зовут Настя.

Он повернул голову ко мне. В тени я видела только линию щеки и белок.

- Настя.

Я пересела ближе на полметра. Не почему-то. Просто фонарь плохо освещал мой угол, а мне надо было видеть журнал у себя на коленях, если начнём говорить о работе. Так я себе объяснила.

Он не сдвинулся.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.