Меня зовут Костя, мне двадцать девять, и я вожу звук по банкетам.

Это не то же самое, что диджей в клубе, хотя в договоре так и пишут. В клубе ты работаешь на танцпол. На банкете ты работаешь на тамаду, на тётку из отдела кадров с распечаткой сценария и на дядьку, который в половине одиннадцатого обязательно попросит "Владимирский централ". Аппаратура моя: две колонки RCF на стойках, сабвуфер, пульт, два радиомикрофона, светодиодная палка на четыре головы. Загрузка в машину - сорок минут, монтаж на месте - час, демонтаж - двадцать пять минут, если никто не мешает.

Ставка - двенадцать тысяч за вечер, с восемнадцати до двадцати четырёх. Всё, что после полуночи, - по три тысячи за час, и я это проговариваю до подписания, потому что иначе люди искренне удивляются.

Двадцать седьмое сентября, суббота. Ярославль, отель на набережной, банкетный зал "Флагман" на первом этаже. Тридцать два человека, повод - юбилей компании "Волга-Полимер", двадцать лет. Заказчица - Лариса Петровна, начальник отдела логистики, я с ней созванивался четыре раза, и все четыре она заканчивала разговор словами "уточню и наберу". И набирала. Такие люди в моей работе - редкость и счастье.

Зал был длинный, с окнами на Волгу, с бордовыми шторами, которые пахли химчисткой. Столы поставили буквой П. Под потолком висел баннер, распечатанный на плёнке: "20 лет вместе". Буква "м" отклеилась и висела вниз углом весь вечер, и я весь вечер её видел, потому что стоял ровно напротив.

Началось как обычно. Директор говорил семь минут, я держал ему микрофон на первом канале и убирал фон. Потом ели. Потом я поставил медленный блок, потом дискотеку восьмидесятых, потом опять поесть, потом "Belle" - её всегда заказывают, и всегда мужчина, и всегда после третьей.

В одиннадцать зал начал редеть. Это видно раньше, чем люди встают: сначала перестают заказывать песни, потом начинают собирать со стола салфетки с телефонами, потом кто-то один говорит "ну, коллеги", и через двадцать минут остаётся треть.

В полночь я отработал договор, снял "Владимирский централ" с очереди - никто так и не попросил, редкий вечер - и пошёл к Ларисе Петровне сказать, что время вышло.

Она сидела на углу стола, без туфель, с телефоном в руке. У неё был голос диспетчера: ровный, чуть громче, чем нужно, привыкший перекрывать помехи. Весь вечер она этим голосом двигала тридцать человек по залу, и они двигались.

- Костя. Сколько час.

- Три.

- Беру четыре.

Она отсчитала двенадцать тысяч из сумки, наличными, и положила мне на пульт под клавиатуру. Не в руку. На пульт.

- Играй тише. Все ушли.

Осталось четверо.

Я говорю "четверо", потому что себя я в тот момент не считал. Обслуга себя не считает, это профессиональное.

Лариса Петровна, сорок семь. Начальница. Про голос я уже сказал. Ещё она весь вечер держала телефон в руке и время от времени смотрела на экран - не сообщения, а часы. Я потом понял, что она считала. Она вообще всё считала вслух: сколько бутылок осталось, сколько человек ушло, сколько часов до утра.

Жанна, сорок один, главбух. От Жанны на два метра пахло ванилью - тяжёлыми сладкими духами, которые берут в дьюти-фри, потому что "стойкие". Запах был как отдельный человек в зале: он приходил раньше неё и уходил позже. Жанна громко смеялась и всё переводила в шутку, включая то, что шуткой не было.

Оксана, тридцать четыре, менеджер по перевозкам. Оксану я запомнил по рукам. Она не могла сидеть спокойно: поправляла скатерть, поправляла бретельку, поправляла бокал на подставке, переставляла пепельницу на два сантиметра левее. Руки у неё работали отдельно от лица.

И Марина, двадцать шесть. Новенькая, в отделе с февраля. Она весь вечер просидела ближе к краю, пила мало и смеялась на четверть секунды позже остальных - как человек, который следит, где смеются, чтобы не ошибиться.

Я убрал громкость до фона, поставил длинный список без резких переходов и стал сматывать лишний кабель - просто чтобы не стоять столбом. Работа такая: если тебе оплатили час, ты должен выглядеть занятым.

Жанна крикнула через зал:

- Молодой человек! А вы поесть за вечер успели?

- Успел.

- Врёт, - сказала Лариса Петровна, не поворачиваясь. - Оксана, сделай ему тарелку.

Оксана уже шла с тарелкой. Она собрала мне с трёх столов: два куска мяса, рыбу, лимон, зачем-то виноград, и всё это выложила аккуратно, как в кафе, где ей за это платят. Поставила на кофр от колонки, потому что стола у меня нет.

- Ешьте.

Я поел. Действительно был голодный.

Про фирму я узнал минут через двадцать, и не потому, что мне сказали. Просто Жанна налила себе четвёртую и произнесла:

- За двадцать лет. И за два дня.

Я поднял голову. Лариса Петровна посмотрела на меня и решила, что скрывать смысла нет.

- В понедельник нас нет, Костя. Отдел расформировывают, склад в Иваново передают на аутсорс. Официально "оптимизация структуры". Нас в отделе было одиннадцать человек. Восьмерым в пятницу выдали уведомления. Троим дадут в понедельник, они пока не знают.

- А банкет?

- Банкет заказан в июле и оплачен в июле. Не пропадать же.

Тут у меня в голове перещёлкнуло всё, что было до этого. Весь вечер. Директор, говоривший семь минут про "команду, которая стала семьёй", - и Жанна, которая в этот момент смотрела в тарелку. Люди, которые ушли рано и не сказали друг другу "до понедельника". Баннер с отклеившейся буквой.

Они меня наняли играть на собственных поминках, и я четыре часа честно ставил "Мы желаем счастья вам".

- Извините, - сказал я. Ничего умнее не нашёл.

- За что? - Жанна засмеялась своим большим смехом. - Вы отлично отработали. Вы даже "Белль" не испортили.

Лариса Петровна посмотрела на телефон, потом на меня.

- Костя. Час у тебя ещё оплачен?

- Три.

- Хорошо, - сказала она. - Двери закрой.

Я подумал, что она про сквозняк. Пошёл и закрыл двустворчатые двери в холл, обе. Там был поворотный шпингалет, и я его повернул - просто потому, что он был.

Когда я вернулся к пульту, Оксана стояла там.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.