Сачок опустился мне на голову бесшумно, как крышка на кастрюлю. Я как раз сидела на корточках в землянике, вдалеке от самоваров и граммофона, и очень надеялась, что меня никто не найдёт. Нашли, но не те.

- Ради бога, не двигайтесь, - сказал мужской голос. - Она у вас в волосах.

Я, дорогой читатель, за свою жизнь слышала много причин не двигаться, но эта была новая. Сквозь зелёную кисею сетки я разглядела ноги в парусиновых штанах, потом руки с закатанными рукавами, потом пенсне.

- Кто у меня в волосах?

- Аполлон. Parnassius apollo. Самка. Сидите смирно.

Пальцы осторожно полезли мне в причёску. Я замерла, как замирала только на сцене в третьей позиции, когда весь зал смотрит на мои ноги. Пахло хвоей, нагретой смолой и чем-то горьковатым.

- Есть, - выдохнул он. - Улетела. Досадно.

Он снял сачок с моей головы. Бабочка, беловатая, с красными глазками на крыльях, качнулась над земляникой и пропала за соснами. Я поднялась. На его пальцах осталась белая пудра, будто он лез в муку.

- Что это у вас на руках?

- Пыльца. Она осыпается с крыльев. - Он посмотрел на свои пальцы, потом на меня. - Простите. Я, кажется, испортил вам причёску и, судя по всему, помешал.

- Вы помешали мне прятаться.

- От кого?

- От тридцати двух свечей.

Он не понял, и слава богу. Там, за деревьями, у самого берега, Фёдор Лукич Кожевников устроил мне пикник в честь дня рождения: два самовара, граммофон с надтреснутым Собиновым, торт величиной с барабан. Свечи я честно велела считать по числу лет, которых у меня было не тридцать два. Но об этом позже.

- Павел Андреевич Лавров, - представился он и вытер ладонь о штаны, отчего на парусине осталась белая полоса. - Приват-доцент. Ловлю аполлона третий день. Их тут почти не осталось, а мне нужна пара для коллекции.

- Зинаида Аркадьевна. Первая танцовщица.

- Танцовщица? - Он посмотрел на меня поверх пенсне так, будто я сказала, что ловлю бабочек ситом для муки. - В театре, значит.

- В театре.

- Я в театре не был лет десять. Некогда.

Признаюсь, я не привыкла, чтобы мужчина сообщал мне такое с гордостью. Обыкновенно они врут, что видели меня в "Коппелии" и рыдали. Этот стоял, загорелый, в соломенной шляпе, и явно жалел о бабочке больше, чем радовался мне.

- А сколько вам лет? - вдруг спросил он.

- Простите?

- Для порядка. Я всё записываю. - Он и вправду достал из кармана книжечку. - Дату, место, вид. Про людей тоже иногда. Привычка.

- Тридцать два, - сказала я. - И сегодня как раз.

Он поднял глаза от книжечки. Смотрел долго, спокойно, как смотрят на экземпляр, который не совпадает с этикеткой. Спорить не стал. Но и не поверил - это я поняла по тому, как он ничего не записал.

- Поздравляю, - сказал он наконец.

Я села обратно в землянику, теперь уже нарочно, и сорвала несколько ягод. Они были тёплые от солнца.

- Хотите? - Я протянула ему на ладони.

- Спасибо. - Он взял одну, но смотрел не на ягоду, а на мои губы, которые уже были в розовом соку. - У вас...

- Знаю. - Я облизнулась. - Покажите лучше, как держать эту вашу сетку.

Он показал. Встал сзади, вложил мне в руку древко, накрыл мою кисть своей. Пальцы были в пыльце, и я знала, что на моём запястье теперь остаётся белый след.

- Взмах должен быть от плеча, - говорил он мне в затылок. - И сразу поворот, чтобы она не вылетела. Вот так.

- У меня всё от плеча, - сказала я. - Я двадцать лет только этим и занимаюсь.

Я взмахнула сачком, встала в четвёртую позицию просто из вредности и оглянулась через плечо. Он смотрел на мои ноги. Наконец-то.

- Попробуйте вы, - сказала я. - В первую позицию. Пятки вместе, носки врозь.

Он попробовал. Приват-доцент Казанского университета стоял в первой позиции посреди соснового бора, серьёзный, как на защите, и это было так нелепо, что я засмеялась и мазнула его пыльцой по носу - той, что осталась у меня на пальцах.

- Теперь вы экземпляр, - сказала я.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.