Пашка позвал таскать столы. Сказал - приезжай за три часа до гостей. Я приехал за четыре. Привычка такая, ничего не поделаешь.

Дом стоял в лесу, в конце грунтовки. Двор широкий, веранда, мангал у забора. Посреди двора - надувной бассейн, синий, уже налитый. Пусто. Только машина администратора у ворот.

Он вышел, вытер руки о штаны.

- Сергей? От Павла?

- Он самый.

- Держи ключи. Большой - от входной, маленький - от веранды.

- Понял.

- Вода вот, кран за домом. Щиток в сенях, если что вырубит - рычаг вверх.

- Ясно.

Он повёл меня внутрь. Показал кухню, показал, где розетки. Говорил быстро, как человек, который это говорит по три раза в неделю.

- Дрова под навесом. Лёд привезут к вечеру. Туалет во дворе и в доме.

- Хорошо.

Мы вышли обратно в прихожую. Под лестницей была дверь. Низкая, крашеная. На ней висячий замок.

- А это куда?

- В цоколь. Туда не лезьте. Там ремонт.

- Ремонт.

- Ага. Всё раскурочено, провода. Не надо вам туда.

- Да мне и не надо.

Он ушёл к воротам звонить кому-то насчёт льда. А я стоял и смотрел на дверь.

Замок новый. Дужка блестит. Петли новые, ещё в заводской смазке. Краска вокруг петель не тронута, ни капли, ни потёка. Порог чистый. Пыли нет.

Если там ремонт - где пыль. Где следы. Где хоть один отпечаток грязного ботинка.

Ничего.

Я работаю в розыске одиннадцать лет. Я считаю двери и выходы, когда захожу в любой дом. Считаю машинально, не думая. И этой двери в общей картине не было места.

Я ничего не сказал. Отметил и пошёл таскать столы.

Гости поехали к пяти. Сразу стало шумно.

Столы вынесли во двор, сдвинули в один длинный. Пашка бегал в белой рубашке, потный, счастливый. Оксана командовала салатами. Мангал задымил.

- Серёг, угли! - крикнул Пашка.

- Держу.

- Ты чё, с утра тут?

- С обеда.

- Ненормальный.

- Есть немного.

- Бери с того края, - сказал Пашка. - Он тяжёлый, зараза.

Столы были дубовые, старые, с железными ножками. Ножки цеплялись за порог веранды.

- Держишь?

- Держу. Не части.

Мы вынесли первый, поставили посреди двора. Пашка отдышался, вытер лоб рукавом белой рубашки.

- Рубаху бы снял. Уделаешь.

- Не успею переодеться, если что.

- Успеешь. Лавки где.

- Под навесом. Их четыре.

Лавки были длинные, из плахи, тяжелее столов. Одна занозила мне ладонь.

- Ставь торцом сюда, - командовал Пашка. - Нет, разверни. Оксана сказала - вдоль.

- Оксана сказала. Ты жених или прораб.

- Я труп, Серёг. У меня руки трясутся с утра.

- Вижу. За лавку держись.

- Смешно тебе.

- Немного.

Мы сдвинули столы в один длинный. Выровняли по забору. Пашка пнул ножку, проверил, не качается ли.

- Ровно?

- Ровно. Неси лёд считать.

- Успею. Дай постоять.

Он сел на лавку, которую мы только что притащили. Руки и правда тряслись.

Приехали ещё машины. Женщины в платьях, мужики с ящиками. Кто-то уже нёс гитару, кто-то - магнитофон. Дым, крики, звон посуды.

И тут я увидел её.

Женщина в жёлтом платье резала хлеб на краю стола. Волосы забраны. Руки быстрые. Я смотрел на неё три секунды и не понимал, откуда я её знаю. Лицо знакомое, а откуда - не собрать.

Она подняла глаза. И сразу, без паузы, сказала:

- Кофе двойной, без сахара, стакан большой.

И вот тогда собралось.

- Прилавок, - сказал я.

- Витрина, - сказала она. - Ночь.

- Магазин напротив отдела.

- Он самый.

Я стоял с шампуром в руке и смеялся. По-дурацки.

- Я тебя без стекла не узнал.

- А я тебя сразу. Ты всегда одинаковый заходишь. Хмурый.

- Работа такая.

- Знаю. Ты один раз мне удостоверение уронил на кассу. Я всё про тебя знаю, Серёжа.

- А я про тебя ничего.

- Рита.

- Теперь знаю.

Год я брал у неё кофе. Четыре ночи в неделю. Через стекло, через прилавок, через сонную лампу над кассой. И ни разу не видел её при свете дня. Ни разу не видел, как она ходит. А она, оказывается, ходит быстро.

- Ты тут какими судьбами? - спросил я.

- Оксана мне сестра. Двоюродная.

- А я жениху друг.

- Значит, родня почти.

Тут подошёл мужик. Крупный, в расстёгнутой рубахе, с бутылкой.

- О, знакомитесь? Гена. - Он сунул мне руку. Ладонь как лопата. - Ты Пашкин, да? Опер?

- Опер.

- Уважаю. Держи. - Он уже наливал. - За знакомство, братан.

- За знакомство.

Выпили.

- Это моя, - Гена обнял Риту за плечо. - Ритка. Смотри не уводи.

- Куда я её уведу.

- Шучу, братан, шучу. Пей ещё.

Рита улыбнулась и отвернулась к хлебу. Гена уже кричал кому-то через двор, звал того тоже братаном. Нормальный мужик. Шумный. Наливал всем подряд, обнимал всех подряд. Такого за вечер полюбишь.

Свадьба пошла.

- Горько!

- Горько!!

- За молодых!

- До дна, кто не до дна - тот против любви!

Кричали тосты. Пашкин отец говорил долго и заплакал. Оксанина мать тоже. Потом какой-то дядька в жилетке полез в бассейн прямо в брюках, с рюмкой, и все хохотали, а он оттуда командовал.

- Тёплая! Мужики, айда!

- Сиди уж, водоплавающий.

Дядька из бассейна вылез, оставил во дворе мокрые следы. С него текло на всю веранду.

Потом кто-то заорал от машин.

- Мужики! Ключи от "шестёрки" никто не видел?

- В зажигании смотрел?

- В зажигании нет.

- В другом кармане смотри.

- О. Точно.

Тётка в цветастом платье подошла к магнитофону, встала над ним руками в боки.

- Это что играет? Выключите. Поставьте нормальное.

- Тёть Валь, это и есть нормальное.

- Нормальное - это про рябину. А это вой.

- Сейчас найдём про рябину.

- Найдите. И погромче сделайте, я плясать хочу.

Меня взял за локоть Пашкин отец. Отвёл на шаг, зашептал в ухо, дыша на меня водкой.

- Серёж. Вон, у окна, в синем. Светка. Оксанина подруга.

- И что.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.