05:40. Апатиты, база экспедиции.

Меня зовут Олег Рябов, мне тридцать семь, я доцент кафедры геологии в ПетрГУ. Весь сентябрь я провёл в Хибинах, и утром второго октября грузил в "буханку" последние ящики с керном. Керн - это столбики породы, которые достают буром из скважины. Их раскладывают рядами в деревянные ящики, по пять метров в ящик, и эти ящики тяжёлые, килограммов по сорок. На торцах мелом написано: "керн не кантовать". Значит, нельзя переворачивать, порядок важен. Я таскал их от склада к машине по одному. УАЗ-"буханка" кафедры стоял с открытой задней дверью. Отопитель под панелью щёлкал и грелся, салон выстывал за ночь. Утром было минус два, на сопках лежал первый снег.

Я закинул предпоследний ящик, и они стукнулись друг о друга. Глухо, деревом о дерево.

06:10. Там же.

Телефон зазвонил, когда я закрывал склад. Номер незнакомый, мурманский.

- Олег? - сказала она. - Это Ксения.

Я не сразу понял. Четыре года не слышал этот голос.

- Ксюша?

- Я стою у поворота на Кировск. Автобус сломался, представляешь. Ты же сегодня с поля едешь, в Петрозаводск? Подбросишь?

Я стоял с ключами в руке и считал. Мы были вместе два года. Потом она уехала в Мурманск тренировать, а я остался со своими экспедициями. Я тогда решил, что это правильно. Двенадцать лет разницы, и полгода меня нет дома.

- Подброшу, - сказал я. - Я через полчаса буду на трассе.

- Я в синей куртке. С рюкзаком.

Я дотащил последний ящик, задвинул, захлопнул дверь. Ящики стукнули.

06:40, км 1200. Трасса Р-21 "Кола".

Она стояла у поворота, как сказала. Рюкзак под ногами, рядом длинная сумка. Синяя куртка, шапка. За четыре года почти не изменилась.

Я притормозил, открыл дверь. Она закинула вещи между сиденьями, залезла, захлопнула.

- Печка работает, - сказала она вместо "здравствуй". - Хорошо.

И тут же сунула руки мне за воротник. Ледяные пальцы на шею, сзади, под куртку. Я дёрнулся.

- Ксюш, холодные.

- Грею, - сказала она спокойно. - Как раньше. Езжай, чего встали.

Я тронулся. Руки она подержала ещё с минуту, потом убрала.

- Что в сумке?

- Гидрокостюм. Я на заплыв еду. В субботу на Онего, открытая вода. Километр, девять градусов.

- Девять градусов - это зимой?

- Это в октябре. - Она усмехнулась. - Я взрослых тренирую. Моржей, триатлонистов. Сама плыву тоже.

- Детей не берёшь?

- Детей другие тренеры. Мне взрослые понятнее. Со взрослым договориться можно.

- Или нельзя.

- Со мной можно, - сказала она. - Я умею.

От неё пахло хлоркой. Волосы, куртка - всё. Бассейн въедается в человека.

- У меня две группы в мурманском бассейне, - добавила она. - И открытая вода по выходным. Залив, карьеры. Кто-то же должен за ними следить, чтоб не утонули.

Потом кивнула назад:

- А ты, значит, с камнями.

- Керн. Полевой сезон закрыл. Везу на кафедру.

- Это из той дырки, что вы в земле бурите?

- Скважина. Пробурили сто двадцать метров. Самое нужное везу, остальное на базе. Теперь это описывать всю зиму.

Дорога шла прямо, лес с двух сторон, редкие фуры навстречу. УАЗ держал семьдесят, больше он не хотел. На ухабах ящики сзади стукали.

- Чего они стучат?

- Плохо затянул. Ничего, доедут.

Мы помолчали. Я не спрашивал, зачем ей именно я и именно эта машина. Она не говорила. За окном тянулись болота и сухие сосны.

08:20, км 1150.

- У тебя есть кто-нибудь? - спросила она вдруг.

- Нет. Некогда. Полгода в поле, полгода проверяю курсовые.

- Удобно так говорить.

- Как есть.

Я ждал, что она скажет про себя. Она не сказала. Смотрела в окно и грела ладони о воздух из дефлектора.

- А ты?

- Я плаваю, - сказала она. И всё.

Помолчали ещё немного. Потом она повернулась ко мне.

- Помнишь, как мы расстались?

- Помню. Ты уехала.

- Ты меня отпустил. Даже сумку до вагона донёс.

- Донёс. Тяжёлая была.

- Вот в этом ты весь. - Она сказала это без злости, скорее с интересом. - Ни слова против. Я полвагона ждала, что догонишь.

- Я думал, так правильнее. Тебе двадцать один, мне тридцать три.

- А теперь что изменилось?

- Теперь двадцать пять и тридцать семь. Та же разница.

- Арифметика у тебя хорошая, - сказала она и снова сунула пальцы мне за воротник. Опять ледяные. Подержала, грея, и убрала.

Я не стал давить. Подтекст был, я его слышал, но лезть не хотел. Я сам когда-то её отпустил. По-взрослому, как думал. Теперь по-взрослому - довезти и высадить.

Отопитель щёлкнул, переключился. В кабине стало тепло, запотело лобовое. Я протёр рукавом.

- Сколько нам ехать?

- До Кандалакши скоро. Там заправимся. Потом до Петрозаводска долго, часов семь.

- Семь часов, - повторила она и улыбнулась чему-то своему.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.