Каштаны лупят по крыше "Октавии", как будто кто-то сверху кидается ими от скуки. За окном мокрая брусчатка блестит под фонарями, октябрь, Калининград, половина седьмого. Я опять сижу на заднем сиденье, Даня везёт меня к театру на вечерний спектакль. Пахнет освежителем с ёлочкой и немного бензином. Он молчит, я молчу. На держателе светится телефон.

Расскажу, как я опять тут оказалась. Меня зовут Вика, тридцать два, я гримёр в областном драмтеатре на проспекте Мира. Муж Олег - капитан-лейтенант, ушёл на корвете в дальний поход, вернётся через пять месяцев, звонит, когда может. А Даня - сосед с третьего этажа, студент БФУ, ночами таксует на отцовской серой "Шкоде". Мой помощник. Таскал мне наверх шестилитровые бутыли воды, чинил шланг у стиралки, когда тот сорвался и залил коридор. Я его кормила пирогами с капустой. Нормальная соседская история. Была.

А началось всё с банкета. Открытие сезона, театральный буфет, длинные столы, игристое в пластиковых фужерах, потому что нормальные стаканы завпост куда-то увёз. Народный артист Кривцов, весь в бархатном пиджаке, разливал коньяк из своей личной бутылки и каждому говорил одно и то же: "За богиню сцены". Я этой богиней была раза четыре. Танцевала с завпостом под какую-то эстраду из колонки, он наступил мне на ногу, я ему на ногу, мы оба хохотали, как дураки. Костюмерша упала в кресло и уснула с бутербродом в руке. Хорошо сидели.

В час ночи я поняла, что пора. Вышла в фойе, открыла приложение, ткнула "вызвать". Машина нашлась сразу. "Серая Шкода Октавия, Даниил", и номер, который я знаю, потому что он под моим окном паркуется. Я засмеялась прямо в телефон. Написала ему: "Ты издеваешься?" Он: "Это судьба, выходите".

Он подъехал, вышел, обошёл машину и открыл мне дверь. Трезвый, в тёмной футболке, улыбается уголком рта. "Добрый вечер, богиня сцены", - говорит. Видно, уже наслышан. На держателе звякнуло - дзынь, новый заказ. Он глянул, смахнул пальцем, не глядя. "Садитесь, Виктория, поехали".

Я села назад и сначала просто болтала. Коньяк Кривцова делал меня очень разговорчивой.

- Даня, ты вырос, - говорю. - Раньше воду таскал, пацан пацаном, а теперь вон, за рулём, с клиентами.

- Руки у меня и раньше были, - отвечает. - Просто вы меня кормили, вот и рос.

- У тебя пальцы, - говорю, - как у пианиста. Длинные. Ты играешь?

- На руле только.

Я смотрела, как он держит руль, и правда - тонкие пальцы, спокойные. Мокрый проспект летел под колёса, светофоры, каштаны где-то сверху. На Ленинском он притормозил на красный, и я, недолго думая, перелезла к нему на переднее сиденье. Зацепилась каблуком за подголовник, чуть не упала ему на колени, мы оба зашипели от смеха.

- Виктория, ну нельзя так на ходу.

- Мы стоим.

- Уже зелёный.

- Значит, успела.

Устроилась, пристегнулась. Молчу секунду, а потом выдаю:

- А меня муж, знаешь, сдал на хранение. На пять месяцев. Как шубу летом.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Умный мальчик. Повёз дальше, мимо площади Победы, к нашему дому у кольца.

У подъезда я полезла в сумку за ключами. Помада, пудреница, зарядка, какая-то программка спектакля, две жвачки. Ключей нет. Я вывернула сумку на колени - нет ключей. И тут вспомнила: сняла их с общей связки днём, бросила в ящик стола в гримёрке, чтобы не звенели в кармане халата. Так и остались там.

- Даня, катастрофа. Ключи в театре. В гримёрке, в ящике.

Он посмотрел на меня, потом на домофон, потом завёл обратно.

- Поехали заберём. Деньги за это убери, я сказал.

Я совала ему в бардачок пятисотку, он отодвинул мою руку. Повёз назад к театру. Служебный вход со двора, низкая дверь, над ней одна лампочка. Вахтёр дядя Гена спал в будке, подбородок на груди, радио у него тихонько бубнило про погоду на завтра. Я приложила пропуск, он пискнул, турникет дёрнулся. Даня шёл за мной.

Коридор пустой, гулкий, пахнет лаком для волос и ещё чем-то театральным - клеем, пылью, старым деревом. Мы прошли мимо костюмерной, мимо закрытого гримёрного цеха, и я толкнула дверь своей гримёрки.

Зеркало вспыхнуло лампочками по периметру, тёплыми, жёлтыми. Ящик стола выдвинулся - ключи на месте, лежат, никуда не делись. Я взяла их в руку и поняла, что трезвею. Ровно настолько, чтобы не хотеть домой.

Даня стоял в дверях, руки в карманах, разглядывал всё это хозяйство - кисти в стакане, баночки, парики на болванках.

- Сядь, - говорю я ему и показываю на стул перед зеркалом. - Ты бледный как стена. Я тебе лицо сделаю.

- В смысле?

- В прямом. Садись.

Он сел, недоверчиво. Я развернула его к зеркалу, набрала на пальцы тональный, растёрла по его скуле, по лбу. Кожа у него гладкая, тёплая. Он сидел смирно и смотрел в зеркало - не на себя, на меня. Я чувствовала этот взгляд затылком, щекой, всем.

Взяла кисть-кабуки, ту короткую плотную кисточку для пудры, которую сама себе купила в дьюти-фри по дороге из отпуска. Окунула в пудру, стряхнула лишнее.

- Не дыши пока.

Повела кистью по лбу, по носу, кругами по щекам. Он прикрыл глаза. Потом карандаш - провела по нижнему веку, чуть оттянув кожу, он даже не моргнул.

- Смотри, какой красавец, - говорю, а голос уже не такой уверенный.

Я вела кисть вниз, по подбородку, по шее, и не остановилась - завела её под воротник футболки, туда, где ключица. И тут он поймал моё запястье. Пальцы сомкнулись мягко, но крепко. Повернул мою руку и поцеловал ладонь, в самую середину. По спине у меня побежали мурашки, вниз, до поясницы.

- Даня.

- Что.

Он встал, не отпуская руки, и поцеловал меня. И я зачем-то поцеловала в ответ, хотя сто раз себе говорила, что нет. Он подхватил меня под бёдра и посадил на гримёрный стол, прямо между баночек, что-то покатилось и упало на пол. Мне было всё равно. Его длинные пальцы расстёгивали мою блузку, пуговицу за пуговицей, а я сидела и не мешала.

Блузка разошлась, его ладони легли мне на грудь поверх кружева, потом под него. Я выгнулась к нему, мурашки везде, дрожь в коленях, зеркало за спиной жарит лампочками мне в лопатки. Он целовал шею, ниже. Я держала его за затылок и думала: ну и пусть, ну и что, пять месяцев.

И тут у него в кармане джинсов - дзынь. Новый заказ.

Я услышала это как будильник. Как будто кто-то щёлкнул выключателем.

- Стоп. - Я упёрлась ему в плечи. - Даня, нет. Всё. Вези меня домой.

Он сразу убрал руки. Отступил на шаг, выдохнул.

- Понял.

Я спрыгнула со стола, стала застёгивать блузку и, конечно, попала не на те пуговицы - снизу перекосило, воротник встал горбом. Плевать. Схватила сумку, ключи, нашарила выключатель. Лампочки вокруг зеркала погасли все разом.

Он молча кивнул, придержал мне дверь. Мы пошли обратно по гулкому коридору, мимо спящего дяди Гены и его бубнящего радио, во двор, где серая "Октавия" стояла под единственной лампочкой и ждала.

И только когда мы вышли на свет, я увидела: Даня так и шёл с моей подводкой на глазах. Аккуратная стрелка по нижнему веку, он и не заметил. А я не сказала.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.