Я приехала на Ленинградский в одиннадцать вечера, когда дождь начался плотный и косой. Зонт нести не стала - от такси до подъезда вагона тридцать шагов, и тащить его ещё двое суток по Петербургу не хотелось. Проводница нашего седьмого вагона стояла под навесом и курила в кулак. Тамара. Я знала её в лицо, она знала меня. Раз в месяц-полтора, два года.

- Здравствуйте, - она кивнула, ткнув сигарету в ладонь и тут же выбросив. - Четвёртое, как обычно.

Она не уточняла "оба", но билет был один. По моему паспорту. Олег приходил позже - пять минут после посадки, без багажа, в одном пальто. Это было правилом, которое я придумала на второй встрече, год и одиннадцать месяцев назад. Тогда мне показалось важным, чтобы у него не было ничего, что осталось бы у меня после. И чтобы у меня не было ничего на его стороне.

- Чай два, как обычно, - добавила Тамара и пошла к своему служебному. По ступеням был трап с надписью "Красная стрела" жёлтым по красному. Я постояла ещё секунду на платформе. Где-то по соседним путям пускали маневровый, и через рельсы шёл звук, плотный и низкий. Подстаканник в проходящем мимо составе позванивал - четыре или пять раз, потом ушло.

В купе пахло свежим бельём и плёнкой от стаканов. Я сняла пальто, повесила за дверь. Чай уже стоял на столике. Я взяла стакан в подстаканнике, не отпила - слишком горячо, - поставила обратно. Ложечка позвенела пару раз и затихла.

Олег вошёл в одиннадцать пятьдесят. В шарфе, без шапки, волосы влажные. Я думала, он сразу скажет что-нибудь нейтральное - "дождь, как назло" или "ты раньше", - но он просто закрыл за собой дверь, посмотрел на меня и сел напротив. Между нами был столик и две чашки.

- У тебя руки холодные, - сказал он.

Это было первое за вечер. Я ничего ему не показывала - я ещё даже не успела взять его руку. Он просто понял. Он взял мою ладонь и положил себе на затылок, под мокрые волосы. Кожа у него там была горячая.

- Лучше? - спросил.

- Лучше, - сказала я.

В одиннадцать пятьдесят пять поезд тронулся, и стакан качнулся. Ложечка позвенела секунду, поймала ритм перрона и затихла.

Я смотрела на него и думала, что он сегодня другой. Не как-то сильно - на полтона. Он держал мой взгляд дольше, чем обычно, не моргал, не отводил. Раньше он первым обрывал зрительный контакт - это было его привычкой, я с ней свыклась, читала её как "защита от слишком близкого". Теперь он смотрел и не закрывался.

В этом было что-то, чего я не понимала, и я решила, что воспользуюсь моментом.

Последние полгода я просыпалась с одной и той же мыслью. Что наш формат - раз в месяц в купе, два года - застрял в собственной вежливости. Между встречами Олег не звонил. Не писал "соскучился", не намекал, что хочет больше. Не отдалялся тоже. Просто был такой ровный фон - раз в полтора месяца возникал, два года подряд. Я объясняла это себе по-разному. Удобно ему, потому что женат и не готов; удобно мне, потому что я тоже замужем и не готова; обоим удобно, потому что мы выбрали маленький отрезок, который никого не ломает.

В последнее время я стала думать, что это его трусость. Что он бы хотел сказать что-то, но боится. Что я бы хотела услышать, но он не даёт. И мне надоело сидеть и ждать, когда мужчина в свои сорок два соберётся.

Я сказала:

- Я хочу попробовать что-то новое сегодня.

- Что? - он не моргнул.

- Дверь не закрывать. Шторку задёрну, но дверь - на щёлку. Чтобы было слышно коридор.

Я ждала, что он скажет "нет", и готовилась - он всегда был осторожным, ему не нравились вещи, в которых был хоть какой-то шум. Готовилась к лёгкому раздражению, к "зачем", к попытке свести шутку. Он смотрел на меня секунды три, и я успела придумать, что отвечу, когда он откажет.

- Хорошо, - сказал он. - Если ты хочешь.

Это меня сбило. Я кивнула, как будто всё было нормально. Перебрала пальцами по краю стола. Чайная ложечка качнулась в стакане и стукнула один раз о стенку.

Я задёрнула шторку на двери, оставив дверь приоткрытой на палец. С нашей стороны это выглядело как любая другая запертая дверь. Если кто-нибудь идёт по коридору и решит толкнуть - она поддастся сразу, и шторка отойдёт. Я думала об этом, и у меня внутри становилось тесно от страха, плотно. Это был тот же страх, что в детстве, когда мы с двоюродным братом пробирались в чужой сад за яблоками: он не мешал, наоборот, заострял всё.

Олег сидел на нижней полке у окна. Я подошла, села к нему на колени, лицом, и сразу почувствовала, что он уже жёсткий - через тонкий слой ткани. Я расстегнула его рубашку, не торопясь. Он гладил мою спину, под платьем, ладонью. Кожа у него была сухая и тёплая, у меня - ещё прохладная.

- Тише, - сказал он.

Я кивнула и сняла платье через голову. Холодок прошёл по плечам. Под платьем у меня было то, что я купила в обед, - простой комплект цвета слоновой кости, без излишеств. Он провёл пальцем по бретельке, медленно. Ложечка в стакане за моей спиной позвенела от движения вагона. Я слышала её отчётливо, и каждый звон казался мне громким, и я думала - слышит ли её Тамара через две двери.

Олег расстегнул мне бюстгальтер. Я обвила его шею руками и опустилась грудью к его лицу. Он не торопился. Он целовал, мягко и долго, и я чувствовала, как у меня становится горячо вдоль рёбер. Я повернула голову к двери - щель в шторке тёмная, ничего не видно. Тихо. Я слышала только его дыхание и стук колёс на стыках.

Я поднялась и сняла трусы, села обратно. Он смотрел снизу. Я опустила руку, расстегнула на нём ремень. Он приподнял бёдра, помог. Когда он оказался у меня в ладони, я задержалась секунду - мне нужно было перевести дыхание. Потом я приподнялась на коленях, направила и опустилась медленно, по сантиметру, и где-то на середине поезд прошёл стрелку, и стакан качнулся, и ложечка ударилась о стенку три раза подряд.

Я обхватила его плечи. Он был внутри - глубоко, тяжело. Я начала двигаться - не быстро, без рывков. Мне нужно было слышать коридор. Слух у меня стал такой острый, что мне казалось, я слышу, как в соседнем купе кто-то поворачивается во сне. Олег молчал. Раньше он шептал мне что-то на ухо - "детка", "милая", что-то ровное, привычное. Сегодня он молчал и смотрел мне в лицо. Я думала тогда, что это просто из-за двери, что он бережёт звук. Я не знала, что он выбирает.

Меня начало забирать раньше, чем обычно. Это всегда было его темпом, и я подстраивалась, иногда сдерживала - а сегодня темпа не было, был он и был мой страх в дверной щели, и они смешались во что-то совсем плотное. Я почувствовала, что у меня горит низ позвоночника, и волна пошла вверх. Я прижалась к нему лбом, чтобы не закричать. Он держал меня за бёдра, не двигался - просто держал. Я кончила в полной тишине, только в горле остался тёплый звук, который я не выпустила.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь - соседнего купе или служебного. Шаги, медленные. Прошли мимо нашей двери и затихли. Я не дышала, наверное, секунд десять.

Олег ждал. Когда я открыла глаза, он улыбнулся одной стороной рта. И тогда уже начал двигаться сам - медленно, придерживая меня за поясницу. Я сидела на нём и слушала коридор. Он кончил быстро - быстрее, чем обычно. Тоже без звука. Я почувствовала это горячее внутри и прислонилась лбом к его плечу.

Мы сидели так минуту, может, две. Поезд проходил станцию - Тверь, по объявлению. Снаружи проплыли фонари, прошли по нашему потолку жёлтыми полосами. Ложечка в стакане позвенела от вибрации, и я её услышала, и не пила чай, и слушала её, пока она не затихла.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.