Двадцать пятый год я стою за стойкой в "Резерве". Это клуб на Ленинградской, не самый большой в Самаре, но живой. Лёд я считаю с вечера. На банкет человек на восемьдесят уходит килограммов сорок, если гости с шампанским, то меньше, шампанское берут своё, ставят в вёдра. Кубик у меня прозрачный, плотный, тает медленно. Дешёвый лёд с мутью в середине тает за десять минут и разбавляет коктейль, я такой не держу. Морозилка у нас на кухне, я загружаю её в два захода, вечерний и ночной, чтобы к обеду следующего дня стояли полные вёдра. Декабрь я всегда веду сам. Не потому что доверия нет к сменщикам, а потому что декабрь кормит январь. В январе город сидит по домам и считает деньги. Мы живём на том, что сняли за декабрь.

Смены в декабре длинные. Открываюсь в четыре, закрываюсь в третьем или позже, между этим - банкеты, корпоративы, чей-то день рождения на сорок человек. Я знаю, когда пойдёт вода, когда виски, когда шампанское. По календарю видно наперёд, кто и что закажет. Бармен, который не читает свой декабрь заранее, в январе сидит без соли.

Банкет танцевальной студии - годовой контракт. Они снимают зал в конце декабря, депозит вносят ещё в ноябре, и это единственная бронь, под которую я не торгуюсь. Хозяин студии платит вперёд и не бьёт посуду. За такое я держу для них лучший лёд и не ставлю на бар новичков. Бой посуды - отдельная статья, я её считаю по вечерам отдельным столбцом. У этих за три года ни одного разбитого бокала.

Правило у меня простое: с гостями не сплю. Это не про совесть. Я живу в этом же районе, покупаю хлеб в той же "Пятёрочке". Гость, с которым что-то было, - это гость, который перестаёт приходить. А мне нужно, чтобы приходили. Приходят одни и те же лица по десять лет, я знаю их заказы раньше, чем они откроют рот. Это и есть зал, на котором держится клуб.

За стойкой ты в первую очередь считаешь, а не смотришь. Сколько бутылок открыто, сколько порций налито, где стрейнер, чистый ли джиггер, не забился ли гейзер на бутылке. Люди для меня сначала цифры и заказы. Лица приходят потом. Так работается ровнее.

Марину я знал три года как гостью. Тренер по плаванию в "Дельфине", утренние группы, вода двадцать семь. Она рассказывала это не мне, я слышал краем, пока протирал бокалы. Говорила соседке по столу про соревнования в феврале, про то, что группа малышей идёт хорошо. На банкете студии она брала один бокал за вечер. Просекко, реже белое сухое. Всегда с мужем. Женя, крупный, спокойный, платил картой и оставлял на чай ровно десять процентов.

- Просекко жене, мне ничего, я за рулём, - говорил он каждый раз, будто в первый.

Я наливал одно просекко и ставил перед ней, без счёта, счёт он закрывал в конце. За три года - один и тот же обмен, слово в слово.

От её волос пахло хлоркой. Даже под духами, даже в конце декабря, когда все душатся так, что стойку заволакивает. Я отметил это на второй год, как отмечаешь, что у одного гостя тремор, а другой левша. Барменская наблюдательность, не больше. Хлорка не смывается шампунем, это я знал и раньше, у меня сосед плавал в молодости. Он говорил, запах сидит в коже, а не в волосах, и уходит только к отпуску.

Плечи у неё были пловчихины. Широкие вверху, от кроля, с прорисованными лопатками. Зимой кожа на руках сухая, она подносила бокал и я видел, как обветрены костяшки. Пальцы длинные, ногти короткие, без лака - руки человека, который каждый день в воде. Ничего я к ней не чувствовал в эти три года. Она была хорошая гостья: тихая, платила, не роняла бокалы, уходила до драк. Таких гостей я ценю выше весёлых. С весёлыми к полуночи всегда работа.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.