- Женя, ты живой там наверху? Или тебя уже комары унесли?

Это диспетчерша. Рация "Ангара" на столе, зелёный корпус, ручка настройки замотана синей изолентой. Я жму тангенту.

- Живой. На квадрате чисто, посторонних нет.

- Ну и сиди чисто. Отбой до двадцати ноль-ноль.

Четырнадцать ноль-ноль. Так у меня день и меряется. Восемь утра, два часа дня, восемь вечера - три сеанса, три доклада. Между ними лес, вышка и я.

Вышка металлическая, тридцать пять метров. Наверху будка, в будке табурет и планшет с картой квартала. Внизу кордон - изба лесхоза, сарай, поленница. Квартал шестьдесят третий, речка Пушма. До ближайшего лесопункта двадцать восемь километров, и те по гати.

Я парашютист-пожарный. Был. В мае прыгнул на вырубку, промазал, сел на пенёк одной ногой. Связки на лодыжке - в клочья. Врач в Кирове сказал: до осени не прыгать. Начальник отряда сказал короче: посидишь на вышке, каланча. И вот сижу. Сегодня двадцать восьмой день. Один.

Нога уже почти не болит. Хожу без палки. Но приказ есть приказ, а замену пришлют не раньше сентября.

День устроен просто. В семь встаю, грею чай на керогазе. В восемь доклад. Потом лезу наверх, смотрю в бинокль. На юго-востоке третью неделю дым - торфяники под Альмежем горят низовым, стелется полосой, к обеду небо там желтеет. Не мой квартал, но глаз держу. В два доклад. Днём читаю. У меня три книги: справочник лесовода, "Два капитана" без обложки и инструкция к бензопиле "Дружба". Все прочитаны по кругу.

Ем что привезут. Крупа, тушёнка, что осталось. Приёмник "Селга" ловит одну станцию, и та с хрипом. Кассетник есть, кассет две - Розенбаум и сборник без надписи. Розенбаума знаю наизусть.

Разговаривать не с кем. С диспетчершей три раза в день по формуле. Один раз залетал вертолёт Ми-два, покружил, ушёл. Я ему помахал. Вот и все люди за месяц.

Двадцать восемь дней - это не жалоба. Это просто цифра. Я её в журнал записываю, так положено.

Автолавка приехала на другой день, в одиннадцатом часу.

Я услышал её раньше, чем увидел. ГАЗ-53 идёт по гати натужно, доски под колёсами хлопают. Синий фургон, на боку белым "АВТОЛАВКА РАЙПО", буква "Й" облезла. Развернулись во дворе, встали.

Из кабины выпрыгнула Люда. Заведующая. Громкая, в ситцевом платье, косынка сбита на затылок.

- О, живёт человек! А я Тоне говорю - там же каланча наша с мая куковает, поехали, говорю, а то одичает совсем и на сосну залезет.

- Здравствуй, Люд.

- Здравствуй-здравствуй. Ты глянь на него - оброс, как леший. Тебя баба-то ждёт где? Нет бабы? Ну правильно, кто ж такого дождётся.

И заржала первая. Она всегда первая над своим ржёт.

Из-за кабины вышла вторая. Тоня, за рулём. Худая, в мужской рубахе, рукава закатаны. Достала папиросу, чиркнула спичкой, встала у крыла и молчит. Кивнула мне. Я кивнул ей.

- Тоня у нас неразговорчивая, - Люда махнула рукой. - Ты не думай, она не гордая. Она просто слов зря не тратит. Художница! Вывески в райцентре - её рука. "Промтовары" на сельпо видал? Её. А баранку крутит, потому что кушать всем хочется.

Тоня докурила, бросила окурок, притоптала сапогом. Подняла капот и залезла внутрь по локоть. Оттуда:

- Помпа течёт.

Три слова. И снова тихо.

Люда откинула борт, зашуршала накладными. Планшет, копирка, всё как положено.

- Так. Тебе чего надо, страдалец? Пиши: крупа гречневая, сигареты. Курить-то не бросил на нервной почве?

- "Приму" давай. Две пачки. И батарейки для приёмника, "квадрат" триста тридцать шесть.

- Есть батарейки. Крупа есть. - Она чиркала карандашом. - Всё под накладную, Жень, ты ж понимаешь. У меня тут каждая карамелька под пломбой. Пломба вон, вскрою - под акт. Недостача - я рублём отвечаю. Райпо шутить не любит.

- Знаю порядок.

- Порядок он знает. А то смотрю, глаза голодные. - Она подмигнула. - Держи вон лимонад, за так, из личных. Тёплый только, зараза.

Бутылка "Дюшеса", стекло, пробка жестяная. Я открыл о край борта. Пил и слушал новости за весь район. У Пантелеевны корова отелилась двойней. В Латушонках свадьбу играли, жених с телеги упал. Магазин в Верхней Волманге обокрали, унесли ящик пряников и весы. Люда говорила без остановки, и мне это было - как музыка. Живой человек. Двадцать восемь дней.

- Ну всё, - сказала она наконец. - Нам ещё до Шабуров пилить. Тоня, помпа как?

- Доедем.

Сложились. Борт закрыли. Люда полезла в кабину.

- Не скучай, каланча! Через две недели опять припрёмся, ты хоть побрейся к тому разу!

Уехали. Двор опустел. Я поднялся наверх, к двум часам доклада.

А в начале второго небо на западе стало свинцовым.

Гроза пришла быстро. Сначала ветер лёг в вершины, потом сыпануло градом - крупным, с горошину, застучал по железной крыше будки, как из мешка. Я сидел наверху и держался за поручень, вышку качало. Потом хлынуло стеной. Настоящей стеной - в пяти метрах уже ничего не видно. За полчаса двор превратился в озеро. Гать вздулась, доски всплыли.

Я спустился, вымок насквозь. Отсиделся в избе. В два вышел на связь:

- Шестьдесят третий, гроза с градом, на квадрате чисто, посторонних нет.

- Приняла. У нас тут тоже льёт. Отбой.

К четырём поутихло. Небо в лохмотьях, капает с крыши. И тут снова - хлопанье досок по гати. ГАЗ-53. Синий фургон вполз во двор задом наперёд, встал криво.

Люда вылезла - уже без косынки, волосы мокрые.

- Женя. Приплыли.

- Что стряслось?

- Всё стряслось. Насыпь у Пушмы съехала в воду. Переезд снесло начисто, там теперь брод по пояс. Мы сунулись в объезд, по лесовозной - а лесовозная под водой, до самых Гарей. Тоня, скажи ему.

Тоня стояла у кабины. Мокрая рубаха, руки в мазуте.

- Не проедем.

- Вот тебе и "не проедем"! - Люда всплеснула руками. - Мать честная, я ж говорила - не суйся в дальний конец под грозу, а ты "график, график". Вот тебе график! Мы теперь тут как три тополя. Ох, гори оно всё огнём, прости господи, при пожарнике сказала.

- Трактор с лесопункта позвать? - спросил я.

- Каким местом ты его позовёшь? Телефон тут где? - Она обвела двор рукой. - Связь у тебя одна - вон, с диспетчершей. А трактор раньше чем через двое-трое суток не придёт, пока вода не сойдёт, пока наряд, пока солярка. Я эту кухню знаю.

Тоня, не говоря ни слова, села в кабину. Завела. Аккуратно, в три приёма, развернула фургон и загнала под навес у сарая, носом к воротам. Заглушила. Вышла, хлопнула дверцей.

Двое-трое суток. Значит, они здесь.

Я посмотрел на часы. Полшестого. До восьми - доклад.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.