Февраль девяносто седьмого, Челябинск, минус восемнадцать в форточку, "Вечерний Челябинск", второй этаж бывшего купеческого особняка на Кирова. Я работал там вёрстальщиком третий месяц.

В редакции ставили новую систему - QuarkXPress на четвёртой макинтоше, купили с большим скрипом, всё лето собирали на неё. Меня взяли потому, что до этого я в институте паял платы, а у нас, объясняли мне на собеседовании, "человек с руками нужен, а не филолог, филологов и так семь ртов". Мне тогда шёл двадцать девятый год. Пришёл я туда после того, как ЧТЗ порезали и наш конструкторский отдел вычистили: сначала кульмана, потом нас. Мама смеялась: "Ты у меня инженер, будешь газету делать". Я и делал.

Ночная смена стояла на среду, четверг, воскресенье. Мы верстали номер до сдачи в типографию, а типография была на Свердловском тракте, забирали гранки к пяти утра, в семь номер уходил в тираж. Я обычно вёл первую полосу с Мариной Александровной, замом главного.

Ей тогда было тридцать семь. До Челябинска она работала в "Известиях", в московском отделе новостей. В девяносто пятом развелась и уехала к матери, которая осталась одна в двухкомнатной на Тепличной. К нам пришла с должности "главный редактор столичной ленты" - попросила не писать в трудовой, зачли строкой "зам. главного, ночной выпуск". В редакции её звали Марина Александровна почти все. Я звал так же.

Тонкая, чуть выше среднего, тёмные волосы под каре, узкое лицо, серые глаза с прищуром - она смотрела на человека, как проверяла его на устойчивость. Курила "Столичные" без фильтра, держала пачку в кармане юбки. Ходила в шерстяных водолазках и юбке-карандаше. Мы с ней сработались быстро: она вычитывала первую полосу, я под её карандашом переставлял колонки, менял шрифты, звёздочки к анонсам добавлял.

Первого февраля выпало на среду. Я это помню, потому что во вторник у нас был Пленум городской думы, а Марина Александровна получала под первую полосу материал главного редактора, Игоря Николаевича, "О реформе городского транспорта". Материал должен был приехать в редакцию к десяти вечера. К одиннадцати его не было.

Мы сидели вдвоём в вёрсточной. Комната шесть на четыре, окна во двор, батарея чугунная под подоконником, обмотанная в трёх местах изолентой - тёк подводной трубы, тёк потихоньку, латали по-русски. У меня макинтош, у неё за спиной рабочий стол - деревянный, с зелёным сукном, лампа под зелёным абажуром, полосы разложены под лупой.

Половина двенадцатого. Мороз шёл сквозь щели в раме. Я поставил чайник на электроплитку. Марина Александровна за спиной перебирала гранки - шуршание бумаги, скрип красного "Кохинора" по полю макета. Она всегда правила "Кохинором", говорила: "Простой карандаш стирается, а красный держится до типографии".

- Игорь не ответит до утра, - сказала она наконец. - Он в бане у мэра.

Я обернулся. Она подпёрла ладонью щёку, смотрела в окно, где двор чернел.

- Что будем делать?

- Дадим Кузнецова, ту его колонку про торговые ряды. Двадцать шесть строк. Втянем.

Кузнецов был обозреватель, писал по средам, обычно на пятой полосе. Впрямую втягивать его на первую было против правил, но правила в ту зиму гнули, кому не лень. Я кивнул. Открыл файл, подтянул шапку, подвинул фотографию - снимок трамвая на Труда - на четверть колонки правее.

- Дима.

Я обернулся.

- Достань из шкафа. - Она показала на створки за собой. - Верхняя полка. Там графин.

В шкафу за створками стоял графин с наклейкой "Двин 10 лет". Подарок от министерства печати области, ещё осеннего розлива. Я вынул. Она вынула из ящика два стакана.

- Один - вам. Второй - мне. По полтора пальца. Я не пью на работе, но сегодня работа кончилась в одиннадцать.

- А начнётся снова в четыре, - сказал я.

- Значит, четыре - далеко.

Мы сдвинули стаканы. Коньяк был тёплый - от радиатора, у которого стоял шкаф. Пах абрикосом и чем-то дровяным. Я выпил, поставил стакан, посмотрел на неё.

Она поставила пустой стакан и вернулась за стол. Раскрыла Кузнецова. Взяла "Кохинор".

Мы работали. Втянули колонку. Я подтянул подвал первой полосы, поставил обзор культурной хроники - "Театр драмы: премьера "Дней Турбиных"", - переставил колонтитул. Она через плечо смотрела на экран. Я чувствовал, как она стоит близко. От её юбки пахло сухой шерстью и "Столичными".

- Верхнюю колонку в две строки, - сказала она.

Я сделал. Она положила ладонь на спинку моего стула. Не двинула, не сжала - просто положила. Я не оборачивался. Она стояла так минуту.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.