К коттеджу они приехали в третьем часу. Антон вёл свой внедорожник медленно - последние шесть километров от трассы шла лесная грунтовка, и снег под колёсами скрипел тем сухим тонким скрипом, какой бывает только сильно ниже минус десяти. Ира сидела сзади, рядом с Леной, и смотрела на верхушки сосен, опущенные под снегом до самых стволов. Гриша на переднем сиденье молчал, не отрывая взгляда от дороги, как будто следил за Антоном - за рулевым жестом, за тем, как тот трогает педаль на подъёме. Старая мужская привычка одного шофёра рядом с другим.

Дом стоял на берегу. Бревенчатый, низкий, с печной трубой, из которой уже шёл дым - управляющий протопил с утра. За домом - белое поле озера до горизонта. На полпути к мостку, неровной строчкой, тянулись лосиные следы. На крыльце лежал берёзовый веник, оставленный, видимо, ещё с осени, и теперь покрытый твёрдой ледяной плёнкой.

- Программа выходных, - объявила Лена, доставая из багажника пакет, в котором тоненько звякнули бутылки. - Самбука, сауна, лёд, повторить.

- Кофе тоже есть? - спросила Ира.

- Кофе тоже.

Они занесли вещи внутрь. В сенях пахло смолой и сухим деревом, а в гостиной - печным дымом и тем тёплым жилым воздухом, который бывает в избах, прогретых с раннего утра. Гриша остановился у окна гостиной, повернулся к Ире, посмотрел длинным взглядом, каким смотрел иногда, когда хотел сказать что-то и решал не говорить. Потом сказал:

- Красиво.

- Очень.

С озера долетел треск - короткий, низкий, как будто лопнуло старое дерево. Лёд осел под ночным морозом. Ира впервые услышала этот звук три года назад на Ладоге, и тогда подумала, что где-то вдалеке ломают что-то большое. Сейчас она уже знала, что это лёд, и всё равно ей понадобилось мгновение, чтобы не вздрогнуть.

После обеда они растопили баню - отдельный сруб на берегу. Антон таскал берёзовые веники. Лена раскладывала простыни на полке. Гриша колол лучину - короткими точными ударами, которыми она его никогда раньше за этим занятием не видела. Ира стояла на крыльце с кружкой чая и смотрела, как солнце уходит в розовое за лесом. Кружка обжигала ладонь снаружи и грела изнутри.

Парились вчетвером, в полотенцах. Лена была загорелая плотным курортным загаром - в декабре они с Антоном ездили в Шарм-эль-Шейх, и след от купальника ещё держался. Ира поймала себя на том, что отметила это. Не с завистью, а так, как замечают чужое тело в раздевалке бассейна - констатация. Поймала и второе: Гриша, сидевший напротив, тоже отметил. Не задержал взгляд, но скользнул по плечам подруги жены, по линии ключиц, и потом перевёл глаза на потолок, в пар. Раньше она за ним этого бы не увидела. Сегодня увидела - и не разозлилась. Скорее, удивилась тому, что не разозлилась. Антон в это время поддавал на каменку из ковша, не торопясь, как делает человек, привыкший к этому ритуалу с детства. Пар поднимался плотный, обжигал верх лба и в первую секунду давил, потом отступал. Лена тихо охнула, накрыла лицо предплечьем. Гриша наклонился вперёд, локти на коленях, и в этой его позе, открытой, доступной, было что-то, чего Ира за последние года два-три у него дома не видела.

После второй смены пара они выбежали в снег. Босиком, в одних полотенцах. Снег обжигал ступни плотным, плотным ожогом. Ира вошла в сугроб у бани по колено, повернулась лицом к озеру, постояла, глядя в темнеющую белую плоскость. Лёд снова треснул, теперь выше и звонче. Когда она вернулась в парную, кожа горела с задержкой, изнутри, и Гриша, не глядя на неё, протянул ей кружку чая.

В дом они вернулись к семи. Лена накрыла стол - солёные грузди из городской квартиры, ржаной хлеб, форель с лимоном, которую Антон купил у местного у трассы. Антон разлил самбуку. Положил по три кофейных зерна в каждую рюмку, поджёг. Голубое пламя танцевало на поверхности и пахло анисом и обожжённым сахаром. Они выпили по очереди, в установленной Антоном последовательности: накрыть ладонью, чтобы погас огонь, ловить губами зёрна, потом залпом.

- У вас всё по-серьёзному, - сказала Ира.

- Это единственное место, где у меня всё по-серьёзному, - сказал Антон.

Лена засмеялась. Гриша тоже. У него был его смех - короткий, как будто он сам с собой соглашается.

Ира посмотрела на свою рюмку. Рюмка была пустая, и зёрна на дне - три обугленных, тёплых ещё крошки. Она их съела по одной, медленно, и не сказала ничего.

Уснули рано, сразу после ужина. Ира лежала на спине рядом с Гришей, смотрела в потолок из светлого бревна и слушала, как печь за стеной тихо щёлкает. Гриша спал тяжёлым, давно не отдыхавшим сном. Ира долго не могла понять, что её держит. Потом поняла: в гостиной перед ужином, когда они с Леной убирали со стола, Лена сказала Грише что-то по работе, и Гриша ответил с той готовностью отозваться, какая бывает у мужа на голос жены. Ира видела это сбоку и тогда не обратила внимания. Сейчас вспомнила, и сон не пришёл ещё с полчаса.

Утром они пошли на лёд. Лена шла впереди с Гришей - у неё были самые тёплые сапоги, она знала маршрут до острова в полукилометре, бывала тут с родителями ещё школьницей. Антон шёл рядом с Ирой. Шаги были осторожные, потому что под снегом лёд местами вспучивался гладкими грядами, и можно было поскользнуться.

- Ты диссертацию дописала? - спросил Антон.

- Сдала в мае. Защита в апреле.

- Тема, напомни.

Она напомнила. Антон слушал так, как слушают людей, которые умеют сосредоточиться без перебоя - глядя в лицо, кивая на смысловых паузах, ничего не подкидывая, чтобы не сбить. Когда она договорила, он не сразу заговорил, дал воздуху отдохнуть от её голоса.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.