Автобус выгружает меня на повороте у магазина "Продукты" с выгоревшими бумажными плакатами. Дальше километр пешком, по краю поля. Май, грязь после позавчерашнего дождя, мокрая трава вдоль колеи. Чемодан без колёс - у моего давно сломалось крепление. Я не помню, когда последний раз шла с тяжёлым чемоданом по полю, и эта мысль кажется мне нелепой.

Дом стоит в конце дороги. Каменный низ, бревенчатый верх. Раньше здесь было что-то барское - конюшня, мельница, контора. Теперь - мастерская и пять гостевых комнат. Я узнала об этом ретрите три недели назад, от подписчицы в инстаграме. Через десять минут после того, как увидела ссылку, оплатила. Не успела передумать.

На крыльце меня встречает Татьяна Александровна. Невысокая женщина шестидесяти лет, в фартуке. На запястьях - мука. От неё пахнет хлебом и чем-то ещё, похожим на ладан.

- Аля?

- Да.

- Ужин через час. Комната во дворе, направо, дверь синяя. Если успеете умыться - успеете.

Я успеваю. Колонка во дворе - старая, с длинной железной ручкой. Вода ледяная, звенит в эмалированном тазу. Я тру лицо ладонями. Руки дрожат - не от холода.

За ужином собирается семь человек. Я считаю про себя, прячась за тарелкой супа: четыре женщины, два мужчины, потом ещё один. Третий мужчина приходит позже, когда я уже принимаюсь за второе. Он останавливается в проёме, смотрит на свободный стул напротив меня и сначала кивает остальным, потом - Татьяне Александровне.

- Можно?

- Конечно, - отвечает она, не отрываясь от своих блинов.

Он не сразу кладёт куртку на спинку стула. Сначала проверяет, не висит ли там что-то чужое. Эта мелочь меня цепляет. Что-то в ней - старомодное, или просто внимательное. Меня давно ничего не цепляло.

Его зовут Олег. Сорок два. Фотограф. Когда он говорит про себя, говорит коротко: "Снимаю людей. Приехал, чтобы посидеть без камеры". Никто не задаёт уточнений, и мне это нравится - будто здесь действует тихое правило не лезть.

Я о себе тоже говорю кратко: "Архитектор. Москва. Захотела трогать что-то руками".

После ужина все расходятся. Я остаюсь сидеть на крыльце ещё пять минут. Из окна столовой жёлтый свет. Кто-то моет посуду - слышен звон ложек. В небе высокая весенняя темнота, синяя, ещё не чёрная. Где-то лает собака.

В комнате я нахожу овчину на спинке стула и тяжёлую простыню, пахнущую сухой травой. Включаю телефон. Два сообщения от Андрея: "приехала?" и "кефир закончился". Отвечаю на первое - "да, всё хорошо", на второе не отвечаю. Выключаю.

Лежу в темноте. Снаружи слышен скрип половицы у порога - потом тишина. Я думаю: "я приехала непонятно зачем". И от этой простой мысли - что я могу не знать зачем - мне становится спокойнее.

С утра мастерская пахнет глиной. Этот запах ни на что не похож - что-то среднее между сырой землёй, железом и подвалом. Чисто, тяжело, успокаивающе. Семь гончарных кругов японской фирмы, я читала про них в журнале лет пять назад. Полки с непокрытой работой. На стенах - фотографии прошлых групп.

- Сегодня учимся центрировать ком, - говорит Татьяна. - Не лепить чашку. Не делать форму. Поставить глину в центр круга и удержать там. Это первое и самое сложное.

Она садится за круг, мочит руки. Глина в её ладонях оживает - высокий конус, ровный, как свеча. Потом она его прижимает - конус становится диском. Потом снова конус.

- Это всё, - говорит она. - На сегодня - это всё.

У нас не получается. Глина едет в сторону, валится, размазывается по бортам. У женщины слева от меня - Инны, из Питера - глина отлетает прямо на пол. Инна нервно смеётся и идёт мыть.

У меня получается. Не сразу - на четвёртой попытке. Я в детстве лепила, у бабушки в деревне на Брянщине, и руки помнят. Низкий конус выходит у меня кривовато, но он держится в центре. Я смотрю на свои руки в глине - они кажутся мне чужими, незнакомыми, и я думаю, что давно не смотрела на них вот так.

Олег за соседним кругом. У него глина едет с самого первого касания, ползёт к краю, заваливается. Он не комментирует. Не просит совета. Срезает ком, бросает обратно в ведро, берёт новый. Молча. Я слышу только мокрое чавканье глины и низкий гул его круга.

В перерыв мы оба идём к раковине. Чугунная, с одним краном, холодная вода. Стоим рядом. Я тру ладони - глина не сходит с первого раза, оставляет налёт, как от ржавой воды. Олег делает то же. Мы не разговариваем, и эта тишина мне не тяжела. У меня мысль, неудобная и непонятная: что я давно не стояла рядом с мужчиной и не молчала спокойно.

Я ловлю его взгляд на своих руках, в глине. Это не взгляд оценивающий - другой. Будто он смотрит на материал, а не на тело.

- Не сходит, - говорю я, чтобы что-то сказать.

- Не должна сходить с первого раза, - отвечает он. - Татьяна Александровна сказала за ужином.

Я не помню, чтобы она это говорила.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.