В Тулу Анна приехала Сапсаном в восемь утра.

На платформе её ждал высокий парень в тёмно-сером пальто и очках в тонкой металлической оправе. В руке - табличка с её фамилией, напечатанная на бумаге, аккуратно. Не от руки, не на телефоне.

- Анна Сергеевна?

- Да.

- Никита. Юридический отдел стажирует. Меня к вам прикрепили на три дня.

Голос у него был не "мальчиковый" - обычный мужской, чуть выше среднего. Он подал ей руку для рукопожатия, не для того, чтобы взять чемодан. Чемодан она везла сама на колёсиках. Он взял у неё сумку с ноутбуком - после того, как она дала. Не выхватил.

- Машина у второго выхода. Я возьму такси, потом до офиса минут пятнадцать.

- Сколько вам лет, Никита?

Она спросила в лоб, потому что не хотела думать об этом весь день.

- Девятнадцать. Второй курс МГЮА.

- Понятно. Идём.

Снег за вокзалом был серый, по-февральски тяжёлый. Талая вода стояла в колеях, в воздухе пахло мокрой землёй - не московским смогом, не питерским заливом, а городом, в котором тепло пришло раньше календаря. Анна заметила, что Никита не пытался говорить в такси. Молчал спокойно, смотрел в окно, без напряжения. Это её немного отпустило.

К десяти они были в офисе кондитерского производителя. Сделка касалась передачи производственных мощностей в дочернюю структуру - простая по конструкции, сложная по нюансам. Анна выложила папки на стол переговоров, Никита открыл свой ноутбук рядом, без вопросов начал готовить таблицу контрагентов.

К часу она поймала, что у него действительно есть голова. Не "талантливый стажёр" - у него была интуиция к структуре сделки, какая бывает у человека, который видел много договоров в детстве. Она вспомнила, что у Никиты в анкете было написано: "отец - практикующий юрист, Тула".

- Ваш отец - Сергей Никитич Шумилов?

Никита поднял глаза от экрана.

- Да.

- Я о нём слышала.

- Думаю, да. Он вёл сделку Tulamash в 2019.

Тула, Шумилов, M&A - у неё в голове сошлось. Не "сын-стажёр из юриста-папы", а "человек, который рос рядом с конкретной практикой и теперь сам в ней".

В обеденный перерыв они спустились в цеховую лавку. Анна купила воды, Никита - пряник. Подал ей.

- Это с надписью "слово". Тут такая традиция - на пряниках слова. "Хлеб", "дом", "слово", "сердце". Я подумал, вам сегодня подойдёт.

- Почему "слово"?

- Вы весь день работаете с буквами. Хотел дать вам что-то конкретное.

Он сказал это без подкладки, без интонации, как факт. Анна положила пряник в карман пальто. Тёплый, бок ещё хранил жар печи.

Вечером они ужинали в кафе на проспекте Ленина. Анна пригласила его сама - не как руководительница со стажёром, как человек, у которого в чужом городе нет компании. Он принял без удивления и без сделки в глазах.

Говорили о работе, потом о Туле, потом он рассказал, что ушёл из Тулы в семнадцать. Учится в Москве, в МГЮА, второй курс, живёт у двоюродной тётки в Кузьминках. К отцу приезжает раз в месяц. С матерью отношения сложнее - родители давно разошлись, мать в Калуге.

Анна не рассказала про свою дочь. Не из закрытости - просто не туда был разговор. Сказала про развод, в одну строку: "Полтора года назад. Тяжело прошло, сейчас ровно". Никита не спросил больше. Кивнул и допил свой чай.

Когда вышли, снег под фонарями таял быстрее, чем должно. Капель с козырьков била по плечам пальто - мелко, часто, по своему ритму. Анна заметила, что слушает.

У отеля Никита остановился за два метра от входа.

- Завтра в восемь?

- Да.

- До завтра, Анна Сергеевна.

Не "спокойной ночи". Не "можно я зайду на минуту". Ровная граница.

Она поднялась в номер и долго стояла у окна. Пряник со словом "слово" лежал на тумбочке. Она его не ела - оставила. Просто чтобы был.

Второй день был тяжёлый. Шесть часов в переговорной с финансовым директором производителя, который пытался передвинуть формулировки об ответственности. Анна держала линию, не повышая голоса. Никита сидел рядом, делал заметки, передавал ей пометки по фразе. Один раз поймал момент, который она пропустила - формулировку о субсидиарной ответственности в пункте 7.3, где было "или" вместо "и". Она исправила.

В восемь вечера, когда она вышла из офиса, он ждал её на улице. В руке - пряник. Сердце.

- Тульский Кремль ещё открыт до десяти. Если хотите - пройдёмся. Тут пятнадцать минут пешком.

- Хорошо.

Они шли молча по проспекту. Капель не прекращалась - оттепель стояла второй день. На мостовой собирались лужи талой воды, отражавшие огни магазинов. Анна шла в полусантиметре от его рукава. Не касалась. Заметила, что он держит дистанцию - ровно ту же, что она.

Кремль был полупустой. Подсветка стен - тёплая, янтарная, выкладывала кирпич рельефом. Они прошли через двор, мимо колокольни, к Успенскому собору. Никита остановился у стены, положил ладонь на кирпич.

- Тёплый. Через камень тепло идёт от подсветки.

- Покажите.

Она положила свою ладонь рядом с его. Не на его - рядом. Камень был чуть тёплым - больше от подсветки, чем от воздуха. Они стояли так секунд двадцать. Потом Анна убрала руку.

- Пойдёмте.

- Да.

У отеля он опять остановился за два метра.

- До завтра.

- Никита.

- Да?

Она посмотрела на него прямо. Не флиртом, не вопросом - взглядом.

- Сколько у вас уже было женщин?

Он не дёрнулся, не покраснел.

- Три. Старшая была двадцать четыре, я был семнадцать.

- Понятно.

- Анна Сергеевна. Если вас это сейчас держит - я не пытаюсь к вам подкатывать. Я уеду в Москву послезавтра. Если три дня закончатся и я вам не пригожусь - это будет нормально.

- А если пригодитесь?

- Тогда я бы хотел, чтобы мы это обсудили завтра. Не в подъезде отеля.

Она кивнула. Пошла к двери. Не оглянулась.

Поднявшись в номер, она долго стояла перед зеркалом в ванной. Не разглядывала. Просто стояла. Пряник со словом "сердце" положила рядом с первым - на тумбочку. Окно она оставила приоткрытым. Капель было слышно через щель - мелко, часто, постоянно. Она долго не могла заснуть.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.