Здравствуй, Гена.

Я пишу тебе на бланке санатория "Джинал", потому что больше не на чем - в номере лежит только он и толстая программа конференции. Ручка тоже отсюда, с логотипом бювета, я подобрала её у стойки регистратора. У меня привычка с ординатуры - если хочу подумать, беру ручку и пишу. Не отправлю, ты знаешь. Никогда не отправляла и не буду. Но пусть будет.

Сегодня был первый день. Я приехала утром с Кавминводского вокзала на такси, водитель молчал, только когда проезжали Замок коварства, сказал - "а вон там, видите, красивое место". Я кивнула. У меня в голове было двадцать других мест, красивых по-другому.

В холле санатория я сразу тебя увидела. Ты стоял у стенда с расписанием, в синей рубашке, и разговаривал с кем-то из ростовских, я по значку узнала. Ты за девятнадцать лет почти не изменился. Виски седые, чуть суше в лице, но плечи те же и жест тот же - правой рукой по затылку, когда думаешь. Я тогда, в ординатуре, замечала за тобой этот жест на утренних обходах. Ты стоял у постели и слушал, а потом делал этот жест, и я знала, что сейчас скажешь что-то умное и очень спокойное. Меня это всегда сбивало.

Мы поздоровались. Ты сказал: "Наташа". Я сказала: "Гена". Мы обнялись, коротко, как коллеги, и от твоей рубашки пахло тем же одеколоном, что и раньше, - с ноткой мандарина. Я запомнила его в две тысячи седьмом, когда мы стояли на крыльце корпуса перед сдачей экзамена и ты дал мне свой платок, потому что я плакала от бессонной ночи и от страха, что не сдам. Я тогда думала - я вытру глаза и верну. И вернула. И весь день от моей руки пахло тобой.

Прости, я лью. Дальше по существу.

За ужином мы сели за один стол. С нами были две тётки-кардиологички из Владикавказа и старик-невролог из Пятигорска. Я слушала, как ты рассказываешь про свою дочку, ей пятнадцать, она хочет во ВГИК. Ты говорил спокойно и с гордостью, и я подумала, что ты хороший отец, - по тому, как ты произнёс её имя, Соня, безо всякой натяжки. Я тоже рассказала про своих девочек, семь и четыре. Ты слушал внимательно и не сказал ничего лишнего. Разведён два года - я узнала это между делом, ты обронил, и одна из владикавказских кардиологичек поохала, а ты пожал плечами и сказал: "нормально". И вот это твоё "нормально" - я поняла, что оно и правда нормально.

А потом мы вышли на терренкур. Я это слово в Кисловодске впервые услышала в ноль седьмом от главврача - он нам объяснял, что терренкур это тропа с дозированной нагрузкой, и мы, ординаторы, шутили: "нагрузка на сердце, на нервы или на самолюбие?". Сейчас, в темноте, дорожка шла мимо нижней питьевой галереи, потом поворачивала вдоль парка, вверх, к Красным камням. Мы шли молча, почти. Ты один раз сказал: "странно, что тут так же пахнет". Я согласилась. Пахло хвоей и чуть - влажным камнем, и от реки Ольховки тянуло прохладным.

У Красных камней ты остановился. Мы стояли и смотрели на подсвеченную снизу скалу. Ты спросил:

- Ты помнишь, как мы сюда бегали в ноль седьмом?

- Помню.

- Мы тогда никак не могли собраться.

Я улыбнулась в темноту. Ты не видел, но, наверное, услышал по голосу.

- Мы и сейчас не собрались, Ген.

Ты засмеялся тихо. Мы постояли ещё минуту и пошли обратно, и я всю дорогу до корпуса чувствовала, что если сейчас скажу что-то не то, всё останется как в ноль седьмом, - красиво, аккуратно, ничего не случилось. А если правильно - не знаю, что.

У корпуса ты пожелал мне спокойной ночи. Твой номер на третьем, мой на втором. Я поднялась к себе, села за стол, включила настольную лампу, налила из графина воды с газом (нарзан, всё-таки санаторий), - и вот, пишу тебе. За окном парк, чёрные силуэты сосен, чуть подсвечены жёлтые фонари. В корпусе почти тихо, где-то этажом ниже смеются, шумит вентилятор.

Гена, я всё вспомнила, пока шла по терренкуру. Не подробно, но всё. Тот март на педиатрической линии, где мы дежурили в одну смену. Как я тебя ловила на пятом этаже, чтобы задать вопрос про пацана с митральным стенозом, а на самом деле - чтобы просто поговорить. Как мы курили на пожарной лестнице, и ты дал мне свою куртку. Как ты один раз чуть-чуть, ровно на полсекунды, задержал руку на моей руке, когда мы вместе смотрели рентген у негатоскопа, - и я застыла, а потом сделала вид, что не заметила. Ты был со Светой, она приехала на выходные из Ростова, у вас были планы. Я была с Димой, мы уже год встречались, он служил, я его ждала.

И ничего не случилось. Через полтора месяца я вышла замуж за Диму. Через три года ты женился на Свете. Ты знал, что я замужем, потому что мы виделись раз на конгрессе в Ставрополе в две тысячи двенадцатом. Стояли, поговорили полчаса про сердечно-сосудистое, я показала фото старшей, ты - фото Сони. И разошлись.

А ведь могло быть иначе.

Вот я это написала - и мне стало легче.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.