Анна позвонила в четверг около полудня, когда Игорь стоял у машины на гостиничной парковке и допивал из бумажного стакана чай, остывший в пробке от Стрелки до отеля. Парковка лежала под склоном, на котором заканчивался старый город и начиналась насыпь к набережной. Из-за крыш тянуло Волгой - мокрый камень, дёготь, запах нагретой кирпичной стены, в которой кто-то ещё с утра жёг уголь. В Ярославле в августе пахло так уже к одиннадцати, потом пыль и липа уравнивали остальное.

Он увидел номер и не сразу понял, кто это. Двадцать пять лет назад Анна была у него в записной книжке как "Анна Б.", от руки, в студенческом ежедневнике; сейчас она пришла в телефон без фотографии, потому что он перенёс контакты в новый аппарат полгода назад и многих обнулил. На дисплее стояло "Анна Белова", и пока он смотрел, экран моргнул.

- Игорь, привет. Я не вовремя?

Голос её он узнал быстрее, чем фамилию. Он сел в машину, закрыл дверь, прокрутил окно. Запах с набережной вошёл вместе с пыльным гулом улицы.

- Здравствуй. Очень даже вовремя. Я в Ярославле.

- Я знаю, - сказала она. - Мне Соня твоя кафедральная встретилась, обмолвилась, что ты на полгода в реставрации. У меня к тебе просьба.

Они с Анной не виделись лет пять. Виделись редко и до этого - на чьих-то юбилеях, на одной защите, где он был оппонентом. Она звонила раза два - поздравить с Новым годом, не больше. Год назад он отправил ей короткое сочувствие в карточке, когда у неё умер муж. Она тогда ответила одной строкой. Сейчас в её голосе не было ни траурной осторожности, ни приподнятости - обычное взрослое спокойствие женщины, которая давно держит за день много мелких распоряжений.

- Машка моя живёт у вас. Аспирантка, преподаёт английский в педе. Выгуляй её на ужин. Ей одиноко, она там одна-одинёшенька, я её три недели не слышала живьём.

- Конечно.

- Не "конечно", а правда выгуляй. Она у меня не из тех, кто просит. И не говори, что от меня. Скажи, что у тебя командировка, нужна местная пара рук. Что-нибудь.

- Сделаю.

- Спасибо. Запиши номер.

Она продиктовала. Он повторил, попрощались. Игорь сидел в машине ещё минуту. Пробковая капля из стакана подползла по картонному дну, скатилась на штанину, и он смотрел на неё, не двигаясь. Двадцать пять лет - это не отрезок, это материал, в который уже завернули что-то и убрали.

Маша согласилась сразу, без пауз: завтра удобно, в семь вечера, "Поплавок" на набережной у Стрелки, она знает. По переписке голос её угадывался плохо - короткие предложения, ровный тон, без молодёжных пометок. Игорь повесил телефон и весь день пятницы провёл на объекте, перелистывая чертежи деревянных перекрытий лицея, и к вечеру шёл к "Поплавку" уже неся в себе наполовину забытое нервное чувство - будто на собственном экзамене, к которому он по неделе готовился раньше, а сейчас просто пришёл.

Кафе сидело на сваях. Веранда выходила на воду, над водой висела вечерняя дымка, и Волга в августе казалась шире, чем была: вода стояла высокая, парома почти не двигались, баржа далеко вверху, у моста, тянула басовый гудок, в котором был и металл, и теплота. Запах с воды поднимался ровный, тёмный, и Игорь, сев за столик у перил, поймал его в три вдоха.

Она вошла в семь и две минуты. Он узнал её раньше, чем посмотрел.

Высокая. Выше, чем он помнил по детским встречам у общих знакомых - в пятнадцать лет на чьей-то даче он, кажется, передавал ей тарелку с пирогом. Сейчас она была почти его роста. Узкое лицо, тёмные волосы коротко, без чёлки. Чёрная льняная блузка, серые брюки, плоские туфли. Сумка через плечо. Он встал. Она подошла. Они обнялись формально, на полсантиметра, и в этих полсантиметрах он услышал её запах - не духи, кожа после душа и чего-то травяного, базилик или что-то близкое, - и в её жесте, в том, как она подняла плечо перед тем как наклониться, он узнал Анну.

Не "похожа". Та же. Тот же угол подъёма плеча, тот же поворот головы вбок, тот же запах травы у ключицы. Он сел тяжелее, чем нужно было. Маша села напротив.

"Это её дочь", - сказал он себе. "Это её дочь."

- Спасибо, что согласились, - сказала она. - Мама позвонила вам же сегодня утром, да?

Он кивнул.

- Я подумала, что она. Она про вас рассказывала ещё в марте, что вы в Ярославле. Считайте, что я ждала.

Голос её, в живом разговоре, был не похож на материнский - ниже, чуть медленнее, с особым ярославским спокойствием в гласных. Анна говорила быстрее. Это первое маленькое различие он услышал и удержал.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.