Работаю два через два. Сутки на посту, сутки дома, и снова на пост. Мне сорок один, из них восемнадцать лет в этом кабинете. Процедурный кабинет, травматология, вторая городская. Кафель до половины стены, крашеный синим. Кушетка, штатив, шкаф со стеклом. Ставлю системы, беру кровь, развожу антибиотики. Вены знаю на ощупь. Жгут, кулак, локтевая - с закрытыми глазами попаду. За это в августе не заплатили ничего. В кассе развели руками. Сказали, ждите, область не перечислила. В сентябре дали половину и талоны в столовую. На талон щи и котлета с макаронами. Котлета хлебная.

Ставка у меня - четыреста тысяч. Хлеб стоит две с половиной, проездной я не беру. На руки выходит меньше. Дочь в институте в Челябинске, снимает койку, за койку сто в месяц. Ещё еда, ещё учебники. Звонит редко, межгород дорогой. Считать я умею. На бумажке, в столбик, каждый вечер. Поэтому подработка.

Работает это так. Лида, старшая сестра приёмного покоя, знает весь город. К ней вечером звонят жёны. Голос тихий, чтобы муж не слышал. Диктуют адрес по два раза. Муж третий день гуляет, утром подписание или рейс, надо привести в чувство. Лида даёт мне адрес и сумму. Вызов - сто пятьдесят тысяч. Из них пятьдесят Лиде. Треть.

Я это терплю. Другого нет. Без Лиды адресов нет, а сама я по дворам стучаться не пойду. Пятьдесят тысяч - плата за то, что телефон звонит ей, а не мне.

В коробке из-под сапог, под задним сиденьем "Москвича", лежит всё моё хозяйство. Коробка румынская, тридцать восьмой размер. Системы для внутривенного, физраствор, реополиглюкин, тиамин, витамины группы В, ампулы. Шприцы одноразовые, двойки и пятёрки. Спирт во флаконе, вата, жгут из красной трубки. Сверху - тетрадь в клетку. На тетради наклейка от посылки, отодрать лень. В тетради фамилии, адреса, суммы. Кто сколько должен, кто заплатил.

Езжу ночью. Фары одна тусклее другой, печка греет плохо. Прокапал коммерсанта, взял деньги, поехала дальше. За смену два-три адреса. Иногда пусто. На посту боюсь одного - перепутать ампулы в полутьме. Октябрь - сезон, гуляют много.

Утром выхожу к машине, под ней лужа. Не вода. Пахнет бензином. Резко, на всю стоянку.

Завожу - стрелка бензина падает на глазах. Течёт из-под днища, где бак. Ехать нельзя, подожжёшься.

Позвонила соседу, у него "уазик" и трос. Пришёл не сразу, дожёвывал завтрак. Дотащил меня до кооператива "Металлург", на окраине. Там, говорит, Степаныч, бокс четырнадцать, всё варит и чинит. Сосед забрал за буксир бутылку и уехал.

Бокс четырнадцать. Номер мелом на створке, подтёртый. Ворота нараспашку, внутри лампа на переноске. На верстаке приёмник, хрипит про погоду. Обещают к ночи минус. В углу выхлопные трубы стопкой. Печка-буржуйка, рядом плитка с чайником. Пахнет соляркой и жжёным металлом. Мужик в телогрейке вытирал руки ветошью.

- Мне сказали, Степаныч.

- Ну я.

- Бензин течёт. Из-под низа.

Он подошёл, присел у переднего колеса, заглянул.

- Загоняй на яму.

Загнала. Он спустился в яму с переноской. Стукнул чем-то по железу, чиркнул. Долго не было слышно ничего. Потом:

- Не бак.

- А что?

- Трубка. Подачи. Перетёрлась.

- Дорого?

- Трубка копейки.

Я выдохнула. На вид ему за полтинник. Руки крупные, разбитые, ногти сточены.

- Ты тут давно?

- С девяносто третьего.

- А до этого?

- Кладовщик. Запчасти, на АТП. Двадцать два года.

- И что, лучше стало?

- Здесь платят. Он вылез, посветил под заднее сиденье снаружи, через открытую дверь.

- Только сиденье снимать.

- Заднее?

- Заднее. Трубка под ним идёт.

Вот тут мне стало нехорошо. Под задним сиденьем коробка.

- Слушай. А без сиденья никак? Ты снизу.

- Никак. Хомут сверху.

- Давай я заплачу вперёд. Сколько скажешь.

Он посмотрел на меня. Спокойно, без интереса. Глаза серые, не мигают. Я отвела взгляд.

- Деньги потом.

- Тогда, может, на завтра оставим? Я утром пригоню, ты не спеша.

- Мне сегодня удобно.

- Да я тебя не тороплю совсем.

- Я фонарь подержу. Ты только скажи где.

- Сам подержу.

Он уже открыл заднюю дверь. Я стояла и не знала, чем ему помешать. Ничем.

Степаныч поддел сиденье, дёрнул. Отвёрткой подцепил край. Оно вышло из зацепов. Под ним коробка из-под сапог.

- Это моё, - говорю. - Не трогай.

Он взял коробку, поставил на верстак. Открыл. Без спроса.

Свет от переноски упал ровно на ампулы. Реополиглюкин, флаконы по четыреста. Тиамин в картонке. Системы в целлофане. Флаконы физраствора. Сверху тетрадь.

Он взял тетрадь. Полистал. Читал не быстро.

- "Гурьянов. Пятое октября. Двести".

Молчание. Он держал палец на строчке.

- "Сафин. Восьмое. Сто пятьдесят".

Я сглотнула.

- Это на смену вожу. В отделение. Списанное отдают, я довожу.

Врала я плохо. Сама слышала, как плохо.

- Реополиглюкин на смену не списывают.

Он не спорил дальше. Закрыл тетрадь, положил обратно. И полез под сиденье к трубке.

Вот это было хуже всего. Если бы он давил, кричал, грозил, я бы что-нибудь сказала. А он молчал и работал. Спина в телогрейке, руки в яме. Гремел ключом. Скинул хомут, стянул старую трубку.

Я стояла над ним минут пять. Терпеть не могла.

- Ну и что теперь?

- Ничего. Меняю трубку.

- Ты понял же. Что это.

- Понял.

- И?

Он выкрутился из-под сиденья, сел на корточки. Ветошью снял с рук грязь.

- В субботу можешь?

- Что в субботу?

- День рождения. У Кольки, бокс девять. Соберёмся. Четверо нас будет.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.