Если вы думаете, что доцент кафедры теплотехники - это что-то солидное, я вас сейчас разочарую. Солидное - это когда человек входит в аудиторию, и все встают. А я вхожу в аудиторию, и у меня из портфеля вываливается варежка. Сонина. Дочкина. Пять лет, розовая, на резинке - я её вечно куда-то не туда засовываю и потом достаю при студентах в самый неподходящий момент, когда рассказываю про теплопередачу через стенку. Стенка есть, теплопередача есть, варежка есть. Авторитет, сами понимаете, растёт как на дрожжах.

Зовут меня Аркадий Львович. Сорок четыре года, рубашки мятые - не потому что я неряха, а потому что утюг у нас в доме - это отдельная философская категория, к которой я пока не готов. Жена, к слову, была готова. Но жена уехала. Уехала и уехала - знаете, как уезжают в отпуск, только без обратного билета и с формулировкой "мне надо подумать о себе". Подумала. Уже два года думает где-то в тёплых краях, а я тут думаю о теплотехнике и о том, где Сонины колготки. И, честно скажу, я не в обиде. Мне и так дел хватает.

А главное дело у меня - Соня. И детский сад по соседству, тот самый, куда я её вожу и откуда забираю. Панельная двухкомнатная, до сада - три минуты, если не считать двор, где вечно кто-то долбит по гаражу. Так вот. Забираю я Соню каждый день последним. Самым-самым последним. Приду, а группа уже пустая, стульчики на столы задраны, и одна маленькая фигурка сидит на лавочке в раздевалке, качает ногами и говорит: "Пап, ты опять как всегда".

И я вру. Вру себе, вру Соне, вру мирозданию. Говорю: "Сонечка, у меня расписание". Расписание, ага. Последняя пара у меня заканчивается в половине четвёртого, а прихожу я к шести. Куда я деваю два с половиной часа - вопрос, на который у меня нет честного ответа. Точнее, есть. Но я к нему тоже пока не готов, как к утюгу.

Потому что забираю я Соню последним не из-за расписания. А из-за пятнадцати минут в раздевалке. У шкафчиков. С Людой.

Люда - это воспитательница Сониной группы. Тридцать четыре года. И я вам её сейчас нарисую не через паспорт, а через эти самые пятнадцать минут, потому что другой Люды я, считай, и не знаю - только вот эту, у шкафчиков, в конце дня.

У неё на рукаве рабочей кофты всегда гуашь. Всегда. Зелёная, синяя, один раз была вся оранжевая, как будто она с тыквой боролась и тыква почти победила. И пахнет от этой кофты гуашью - знаете, такой специфический запах, детсадовский, водичкой и краской, - и я его теперь узнаю из тысячи. Идёшь по улице, кто-то мимо прошёл - и в носу щёлкает: гуашь. Оборачиваешься как дурак.

Она клеит детям звёздочки. Наклейки "за поведение", маленькие, золотые. Сделал что положено - звёздочка на ладошку или на шкафчик. Соня свои копит и не даёт мне выбрасывать бумажку, на которой они держались. У меня весь холодильник в этих звёздочках, серьёзно.

И вот что меня добивает. У Люды три голоса. Я не преувеличиваю, я человек технический, я замерял. Первый голос - для детей: высокий, певучий, "ну-ка кто у нас тут самый быстрый одевается". Второй - для родителей: ровный, вежливый, слегка усталый, "Сонечка сегодня хорошо кушала, но на прогулке немножко замёрзла". А третий голос - для меня. И вот третий я описать не могу. Он тише. Он как будто она чуть-чуть посмеивается, но не над тобой, а с тобой. И из-за этого третьего голоса я, сорокачетырёхлетний доцент, стою у детского шкафчика с Сониными сапогами в руках и не могу связать двух слов.

А ведь я готовлюсь! Вот тут самое унизительное. Я готовлюсь к этим пятнадцати минутам, как к открытой лекции. У меня в конспекте, прямо на полях, где нормальные люди пишут формулы, написано карандашом: "спросить про филармонию". Ниже: "НЕ про погоду". Подчёркнуто дважды. Потому что про погоду я уже спрашивал. Три раза за одну неделю. Она мне на третий раз ответила своим третьим голосом: "Аркадий Львович, погода за окном, вы её лучше меня видите". И я чуть не помер прямо там, между шкафчиком с зайчиком и шкафчиком с грибочком.

Три года. Три года я хожу вокруг да около по пятнадцать минут в день. Если сложить, это - я считал, конечно, я же теплотехник, я всё считаю - это несколько полных суток чистого топтания у шкафчиков. За эти сутки нормальный человек успел бы жениться, развестись и жениться снова. А я успел выяснить, что она любит филармонию, не любит, когда родители опаздывают (тут я, конечно, в лидерах), и что гуашь она разводит сама, потому что "покупная слишком жидкая". Всё. Весь мой улов за три года.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.