Алёна стояла перед зеркалом в коридоре и третий раз перевязывала пояс на платье. Платье было простое, тёмно-серое, без логотипов и без блеска - Дина сказала: нейтральный, без вензелей, без узнаваемого, без украшений, кроме того, что не отстёгивается. Алёна сняла кольцо матери, положила на полку у зеркала. Кольцо она не снимала два года.

- Ты готова? - Дина уже стояла у двери в пальто. - Если мы выйдем сейчас, успеем к десяти.

- Я просто посмотрю.

Дина посмотрела на неё в зеркале - спокойно, без укора.

- Это твоя формула на сегодня?

- Да.

- Хорошо. Тогда повтори её один раз ещё, и поедем.

Алёна повторила про себя и сама услышала, что формула пустая. Она не верила в неё уже на втором слове. Она шла туда не посмотреть. Она шла потому, что два года ничего не происходило - даже того, чего она от себя сама ждала; и она перестала понимать, чего ждёт. Дина говорила про это место полгода: спокойное, маленькое, не для всех. "Можно прийти и не делать ничего. У меня там было три вечера, когда я только пила чай". Алёна выслушала это три раза и на четвёртый сказала: "Я пойду".

Развод прошёл два года назад - без скандала, без денежного спора, без чужих свадеб через полгода. Они расходились так, как делают двое уставших взрослых, которые перестали друг друга трогать ещё за два года до бумаг. После развода она ждала какого-то всплеска - нового, грубого, освобождающего. Всплеска не случилось. Случилась тишина, которая длилась так долго, что начала ощущаться как вторая, более глубокая форма брака - с самой собой.

Сумка лежала у двери - паспорт, ключ, тысяча рублей. Телефон оставался дома. Это было ещё одно правило.

- Поехали.

В машине Дина не говорила. Алёна смотрела в окно. Март в Москве был мокрый, без снега, без определённости - асфальт чёрный и блестящий, тротуары пустые, в окнах верхних этажей жёлтый свет. Они ехали через Садовое в Хамовники. Алёна про себя продолжала говорить "я просто посмотрю" - и слышала, как это всё больше похоже не на формулу, а на ритм. Ритм нужен был ладоням, которые она держала на коленях.

Дом во дворе за Зубовским бульваром стоял глубоко - четырёхэтажный, кирпичный, с глухой стеной, на которой остались отметины снятых вывесок. До тридцатых здесь была швейная мастерская. Кто-то, по словам Дины, пять лет назад выкупил третий этаж целиком и перестроил под себя.

Они поднимались по широкой лестнице с медными перилами. На третьем - простая чёрная дверь без таблички. Дина позвонила один раз. Открыла женщина лет пятидесяти, в чёрной шёлковой рубашке, с короткими седыми волосами. Спокойное лицо без улыбки.

- Дина. Здравствуй.

- Вита. Это Алёна. Первый раз.

Вита посмотрела на Алёну - без оценки, как смотрят на новую вещь, которую нужно понять, не одобрить.

- Заходи. Платок на крючок, обувь там же. Чай или вино?

- Чай.

- Хорошо. Я принесу.

Внутри было низкое освещение - несколько ламп с тканевыми абажурами по углам, ни одного верхнего света. Стены целиком завешены тяжёлыми портьерами цвета сливы - Алёна сначала подумала, что это декор, потом поняла: звукопоглощение. Воздух пах ладаном и чем-то ещё - горячим, как нагретый шёлк. Гостей было человек двенадцать. Все говорили вполголоса, без музыки. Кто-то стоял у длинного низкого стола с чайником и чашками, кто-то сидел в креслах у дальней стены, два силуэта медленно двигались за тяжёлой шторой в правом дальнем углу.

Дина быстро коснулась её локтя:

- Я тут отойду к Маше. Если кто-то подойдёт и ты не захочешь - просто скажи "нет, спасибо", это работает. Если захочешь - скажи "давай попробуем". Это здесь язык.

- Хорошо.

Дина ушла. Алёна осталась у окна. Вита принесла чашку - белый тонкий фарфор, тяжёлая по весу горячая жидкость, бергамот и ассам. Алёна обхватила её ладонями.

Под окном проходила чугунная батарея, не работала - март был тёплый, отопление к вечеру глушили. Алёна свободной рукой положила ладонь на её рёбра. Холод чугуна был очень определённый, и ей это было нужно - что-то, что не двигалось, не реагировало, не имело температуры её страха. Она держала так минуты три.

Из общей зоны иногда долетал негромкий смех - короткий, без надрыва. Один раз - медленный женский выдох из правой кабинки за тяжёлой шторой. Алёна поняла, что слушает, и заставила себя смотреть в окно. Во дворе под лампой стоял тёмный седан. Кто-то приехал поздно. Через минуту в дальнем углу зала открылась дверь, и человек, которого она не разглядела, прошёл мимо неё к раздевалке. Лофт принимал - без всякого расписания, без объявлений; гости приходили волнами, и никто не отмечал прибытие словами.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.