Третью ночь стенка молчала.

Я лежала на боку, лицом к ней, под одеялом по подбородок, и слушала, как в трубах ходит вода. Где-то выше шёл лифт - не у нас, у нас лифта нет, это в соседнем подъезде, через шов. У меня в ногах урчала Муха. На улице за окном капало - оттепель, февральская, дурная, когда на тротуарах под коркой льда стоит вода и в ботинки набирается сразу обе ноги.

Я знала, что не засну.

Я знала, что не засну, потому что за стенкой третью ночь не было его.

Это было первое, о чём я подумала, когда легла в понедельник и тишина стояла. И во вторник. И сегодня. Я вставала курить, хотя бросила полгода назад, потом не курила - просто стояла на кухне у окна, смотрела на двор, на оранжевый фонарь и на воробьёв, которые сидели в кусте и при моём дыхании, как мне казалось, вздрагивали, хотя стекло было закрыто.

Я думала: что с ним. Заболел? Уехал? Кто-то у него? И сразу: какое мне дело.

И сразу: дело.

Полгода назад я бы себя за это убила.

Я въехала сюда в августе, после развода - с двумя сумками, без мебели, с кошкой, у которой ещё пахла перевозка хлоркой и магазином. Хозяйка квартиры показывала кухню и говорила про газ, про колонку, про то, чтобы я не оставляла включённый фен в розетке. Я кивала и думала, что мне всё равно где жить, лишь бы не там.

В первую ночь меня разбудил звук за стенкой. Не громкий - приглушённый, ритмичный, узнаваемый. Кто-то смотрел порно. Я лежала и злилась - потому что это было унизительно, потому что я только-только улеглась в новой квартире и заплакать ещё не успела, а уже надо было слушать, как чужой мужик дрочит за тонкой панельной стеной. Я постучала кулаком. Звук стал тише. Через минуту прекратился.

На следующий день я думала пойти и сказать. Не пошла.

К ноябрю я к нему привыкла. К декабрю - узнавала ритм. Я могла назвать, сколько у него длится в среднем, какой звук означает паузу, а какой - конец. Я делала это не специально - просто стена была тонкая, а я часто лежала без сна. У меня плохо со сном с развода. Я ела ужин у ноутбука, смотрела что-нибудь, выключала, ложилась, и стенка начинала разговаривать. Сначала телевизор - тихо, новости или фильм. Потом другое.

К январю я заметила одну вещь.

Я заметила, что если ложусь, а стенки нет, я начинаю слушать. Я лежу, и в ушах у меня не "тишина", а отсутствие звука, который должен быть. Как если бы у тебя в квартире десять лет тикали часы, и ты не замечал, а потом они остановились - и ты не понял, что не так, но не можешь заснуть.

А потом, недели через две, я в первый раз приложила ухо к стене.

Это было в три ночи. Я не помню, что я думала. Я помню фактуру - обои у меня там старые, бумажные, с мелким растительным рисунком, и в местах стыка под пальцами выпуклый клей. Я приложила сначала ладонь - стена была холоднее воздуха, штукатурка через бумагу, прохлада через ладонь в локоть. Потом - ухо.

Слышно было лучше, чем мне казалось.

Не слова - слов у него не было, у него всегда был звук без слов. Дыхание. Ритм. Один раз - короткий, низкий выдох, не выкрик, а как будто горло отпустило. Я сняла ухо, легла, и в первый раз за полгода после развода кончила, не дотрагиваясь до себя - почти. Под одеялом, мокрая, со стыдом таким, что в темноте лицо горело.

Утром я ходила в поликлинику, и в маршрутке мне казалось, что женщина рядом смотрит на меня иначе - как будто видит.

С этого началось.

Неделю назад я постучала.

Я не помню, что меня заставило. Я была пьяная - выпила полбутылки красного, оставшегося с дня рождения коллеги, который я провела одна с Мухой. Это было в четверг. Стенка работала с одиннадцати, я лежала с одиннадцати, и в какой-то момент мне стало мало.

Мне стало мало просто слушать.

Я встала, в одной майке, без штанов, подошла к стене и стукнула в неё ладонью - два раза, плашмя. Не кулаком - кулак был бы про "потише". Ладонью. Это другой звук - мягкий, тёплый. Я даже не знаю, услышал ли он, но в ту же секунду за стенкой стало тихо.

И эта тишина была хуже, чем если бы он постучал в ответ.

Я постояла у стены минуту, две - голая по бёдра, в одних трусах и майке, прижавшись лбом. Потом ушла в кровать. Слышимость с той стороны не возобновилась.

Утром я столкнулась с ним в подъезде. Он спускался с пакетом мусора, я поднималась со смены. Я услышала его раньше, чем увидела - на пролёт ниже, шаги. Я успела бы повернуться к окну, но не повернулась. Мы поздоровались. Он сказал "здрасьте", я сказала "здрасьте", и я не подняла глаз. Я смотрела на его джинсовые ботинки, на его руку с пакетом, на его другую руку без пакета - на пальцах был след машинной смазки, въевшийся, такой, который не отмыть, только сточить.

Он прошёл. Я поднялась к себе и плакала на кухне минут двадцать - не от стыда, от того, что не подняла глаз. Стыд был меньше, чем эта неспособность.

С того утра стенка молчала.

Сначала я думала, что он обиделся, что он понял, что это была я. Потом - что он спит у кого-то. Потом - что заболел. А теперь, третьей ночью, я думала, что он просто кончился - что моё стучание в стену оборвало то, что у нас было, и больше не будет, и я сама виновата.

Я лежала и понимала: либо я сейчас пойду к нему, либо я больше никогда не засну спокойно в этой квартире.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.