Я прораб. В нашей работе кто-нибудь всегда что-нибудь путает. То плитку не ту привезут, то розетку на полметра не туда. Привыкаешь. Бригада у меня четверо, все с руками. Делаем квартиры, конторы, иногда что посерьёзнее. Июнь девяносто девятого. Жара, пыль, денег у народа нет, а работа есть.

Два года назад мы делали ремонт в ТЮЗе. Балетный зал, станки, зеркала во всю стену. И приходит такая маленькая тётка. Сухая, стриженая, спина прямая как рейка. Начала гонять нас за плинтус. Говорит, криво, переделывайте. Я смотрю - ровно. Она приложила уголок, и правда криво на два миллиметра. С тех пор ходила каждый день. Сперва гоняла всю бригаду, потом стала гонять меня одного.

Это Инна. Инна Георгиевна. Бывшая солистка, теперь педагог там же. Ей пятьдесят четыре. Мне двадцать восемь. За спиной шепчут "альфонс". Один раз при мне сказали. Я повернулся, посмотрел. Больше при мне не говорили. А за спиной пускай. Мне плевать.

Она маленькая, сильная. Растяжка как в двадцать. Утром делает зарядку у шкафа, нога на дверце. Командует мной как на репетиции. "И раз. Не спешим." Я уже привык. Хорошо живём.

Свадьба была в Волгограде. Племянница Инны выходила замуж. Инна ей тётка. Гуляли два дня. Жара, шатёр во дворе, гармошка, драка у соседей. Отец невесты мужик при деньгах. Чтоб гостей из Саратова довезти обратно, он выкупил весь плацкартный вагон. Целиком. Ночной поезд Волгоград - Саратов. Отправление в двадцать один сорок, в Саратове в семь десять.

Грузились в вагон вдвоём. Две сумки и коробка с тортом. Коробку Инна мне не доверила. Сама понесла, на вытянутых руках. Мне через плечо: "Сумку не швыряй, там банки". Сумки я закинул на третью полку.

"Не так. Тяжёлую вниз, лёгкую сверху." Переложил. "И раз. Не спешим." Разложила всё по-своему. Довольная. Командует, как в зале у станка.

Сели в двадцать один сорок. Вагон гудит. Все пьяные, все свои. Кто-то поёт, кто-то уже спит в обнимку с баяном. На столиках остатки свадьбы. Курица в фольге, торт в коробке, самогон в бутылке из-под "Колокольчика". Банка солёных помидоров, крышка пальцем отжата.

Народ разложился по полкам, как у себя дома. Пиджаки на крючки, галстуки долой. Тётки в халатах уже. Дядьки в майках, пузо наружу.

У кого-то магнитофон на батарейках. Кассета заедает, тянет плёнку. "Мальчик хочет в Тамбов" на весь вагон. Дядька в майке "Тархуном" самогон запивает, из горла. Зелёный, липкий. Бутылок пустых под столом уже куча.

Проводница Зинаида. Грузная, лет пятьдесят, злая. На "свадебных" орёт с порога. "Не курить! Не орать! Бельё не теряем!" Чай носит в стаканах с подстаканниками. Ложки чайные не забирает. Поставила - и ушла.

Поезд дёрнулся, поехали. Стакан на столике звякнул. Ложка внутри звякнула о стекло. На стыке рельсов - опять. Дзинь. Дзинь. Я раньше на такое не обращал внимания. А тут сижу и слышу. Каждый стык - ложка в стакане.

В нашем отсеке четверо. Мы с Инной и напротив молодые. Оля и Денис. Три месяца как женаты.

Оле двадцать лет. Учительница начальных классов, только после педучилища. Рыжеватая, круглолицая, фигуристая. Смеётся громко, на весь вагон. Подруга невесты. Денис тоже двадцать. Муж её. Длинный, спортивный, стрижка короткая. Курсант школы милиции, на практике в угрозыске. Всё меряет операми. "Опера так не делают." "Сейчас проведём опрос."

На свадьбе был конкурс танцев. Моя Инна вышла с этим Денисом. Жребий так выпал, половинки у нас плясали не те. Сначала вальс. Инна его водила как куклу, подбородок вверх. Зал затих. Потом включили "Руки вверх", и они выдали так, что стол хлопал стоя. Инна в свои пятьдесят четыре крутила бёдрами лучше молодых. Денис потел и старался не отстать.

Им повязали ленты. Красные, атласные, через плечо. Золотыми буквами "Лучшая пара". Инна свою не сняла весь вечер.

А я весь вечер просидел за столом с Олей. Болтала без умолку. Про школу, про детей, про свадьбу свою. Подливала мне в рюмку. Коленкой под столом задевала, вроде случайно. Раз, другой. Я помидор ел и помалкивал. Оля злилась. На мужа своего злилась. Он весь вечер с моей женой плясал, а она со мной тут сидела. Я видел.

В поезде сели за столик вчетвером. Самогон из "Колокольчика", помидоры, курица. Пили из чайных стаканов, чай вылили. Подстаканники холодные, тяжёлые.

У Дениса на ремне пейджер висел. Чёрный, с прищепкой. Пискнул ни с того ни с сего. Денис глянул важно, кивнул.

- С угро, - говорит. - Дёргают.

Никто его не дёргал. Оля глаза закатила.

Денис сразу начал меня допрашивать. Опер.

- Слав, а жене сколько? - спрашивает. Руку на стол положил, как на допросе.

- Пятьдесят четыре.

Он помидор взял, завис.

- Серьёзно?

- Серьёзно.

- А познакомились где?

- На ремонте. В ТЮЗе. Она меня за плинтус гоняла.

Оля засмеялась громко. Денис не отстаёт.

- А не боишься, что уведут? - и смотрит хитро. - Молодые кругом.

- Пускай уводят, - говорю. - Назад приведут.

Денис не унимался. Локти на стол, глаза прищурил.

- Я б тебя расколол, - говорит. - За пять минут. Опрос по форме.

- Коли, - говорю. - Я помидоры ем.

- Протокол нужен. Ручки нет.

Оля заржала. Денис обиделся немного.

Инна усмехнулась. Самогон у неё в стакане не тронут почти.

Оля повернулась к ней. Глаза блестят от самогона.

- Инна Георгиевна, а правда, что балерины до старости гибкие? Вы на шпагат ещё можете?

Я чуть не подавился. Невежливо же. А Инне хоть бы что. Она поставила стакан. Молча. Встала, повернулась боком. Юбка на ней узкая, прямая. И закинула ногу на край верхней полки. Прямо так, в юбке. Спина прямая, носок тянет. Как в зале у станка.

- Могу, - говорит. И стоит.

Денис помидором подавился по-настоящему. Закашлялся, покраснел. Я смотрю на него. А он смотрит на ногу моей жены. Не отрываясь смотрит. Рот приоткрыл. Лента красная у Инны через плечо съехала.

Оля мужа локтем пихнула.

- Рот закрой, - шипит. - Муха залетит.

Денис рот закрыл. На ногу всё косится.

Оля на меня смотрит. На Инну даже не глянула. На меня. Я это поймал.

Оля щёку подпёрла. На меня в упор.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.