В Махачкалу прилетели в одиннадцать утра, рейс из Шереметьева задержали на сорок минут, и Маша вышла на горячий бетон с ощущением, что время не сдвинулось, а просто перетекло из московского июня в дагестанский - тот же день, другая температура. Воздух был тяжёлый, с привкусом железа и тёплой пыли. Над горизонтом висела сухая дымка, в которой солнце казалось дальше, чем было.

Группа собиралась у выхода. Гид Расул с короткой бородой и планшетом отмечал прибывших. Восемь человек: две супружеские пары лет за сорок, мать с дочерью-подростком, девушка в коротких шортах с подругой и двое отдельных - Маша и парень в тёмно-серой ветровке с рюкзаком сорокалитровиком. Он стоял в стороне у колонны, надевал кепку, не смотрел по сторонам.

В автобусе Маша села одна у окна с правой стороны. Подруга сорвалась за два дня - заболел сын. Они вместе планировали этот тур четыре месяца, она оплатила два места и неделю выбирала, отменить или ехать одной. В итоге не отменила. Ей было двадцать пять, два года как ушла из стартапа в большой e-commerce, в Москве оставалась квартира на Аэропорте, в которой она не успевала ничего, кроме спать и заказывать еду. Это был первый длинный отпуск за полтора года.

Она открыла телефон. Сетка ловила слабо. Над колонкой связи в шторке мелькало "Мегафон" и пропадало. Маша убрала телефон в карман и стала смотреть в окно. За стеклом тянулась плоская степь, разрезанная серой полосой шоссе, и дальше, за пыльной дымкой, - синеватые контуры гор. Этих гор её мать никогда ей не показала. Мать умерла, когда Маше было четырнадцать, в Воронеже, в больнице на улице Бурденко; родом она была отсюда, из аула под Кубачи, ушла из дома в восемнадцать, замуж за русского - родня закрыла дверь. Маша об этом узнала постфактум по фотографии, найденной в коробке после поминок. В Дагестане она была первый раз.

Дербент они увидели вечером первого дня. Старая крепость поднималась над городом неровной каменной кладкой, нагретой за день. Гид водил группу по узким улочкам магалов, рассказывал про халифат, про шесть тысяч лет; Маша слушала вполуха, всматривалась в женские лица, которые мелькали у дверных проёмов. Никого не узнавала. Никого не должна была - она здесь никого не знала, эта привычка лица сравнивать с маминым жила сама по себе.

За ужином в отеле она оказалась за одним столом с парнем в ветровке. Его звали Артём. Двадцать пять, инженер-геолог, нефтесервис, из Перми. Прилетел в Махачкалу в командировку - четыре дня работал на каспийском объекте, остался ещё на пять, записался в тур, потому что в отеле сидеть было душно. Говорил он коротко, без украшений. Глаза светлые, серо-голубые, на висках уже намечались мелкие морщины - от ветра или от того, что щурился на солнце.

- Первый раз тут? - спросила Маша.

- Первый.

- И как?

- Пока тихо. Думал, будет шумнее.

Она кивнула. У неё внутри было как раз наоборот - шум, к которому она боялась прислушиваться. Она спросила про работу. Он ответил, что в основном по точкам бурения, командировки по два-три месяца, между ними - Пермь. Про Москву говорил без интереса, как про чужой город. Она поняла, что он не пытается ей понравиться, и от этого ей стало легче.

После ужина все разошлись. Маша вышла на крышу отеля - там был открытый бар без посетителей, восемь столиков и чугунные перила. Внизу лежал старый Дербент, плоские крыши с антеннами, проводки, тёмные деревья во дворах. С моря пахло водорослями и мазутом. Она простояла там минут двадцать, потом ушла спать.

В Гуниб они приехали на третий день к вечеру. Дорога была длинной - четыре часа серпантина, два раза останавливались у обзорных точек. Аул лежал на каменной полке над ущельем, дома лепились друг к другу как пчелиные соты, в окнах горел тёплый свет. Гостевой дом был на верхней улице - двухэтажный, с деревянными балконами и кошкой на пороге.

Ужинали все вместе во дворе под виноградом. На столе - лепёшки, хинкал, баранина с травами, домашний айран в глиняных кувшинах. Маша оказалась напротив Артёма. Он положил ей лепёшку, не спрашивая, - просто увидел, что она потянулась, и подал ближе. Этот жест был не "ухаживание", а "увидел и сделал", и Маше внутри что-то качнулось: давно ей никто так не делал. Она поблагодарила глазами.

Разговор за столом шёл общий - про дорогу, про следующий день, про Сулакский каньон. Хозяйка дома, женщина лет шестидесяти в тёмном платке, подсела к Маше и стала расспрашивать. Маша сказала, что мать была отсюда. Хозяйка кивнула, не удивилась, спросила фамилию. Маша назвала - девичью, материнскую. Хозяйка покачала головой: не слышала. Маша на это была готова. Она и сама знала, что аул там, у Кубачи, маленький, что родни осталось мало, что искать она никого не приехала. Хозяйка ушла к плите.

Артём слышал. Он не прокомментировал, не сделал сочувственного лица. Потом, когда они пили чай уже втроём с гидом, сказал:

- Если вы захотите туда заехать - Кубачи, я с вами могу. У меня по плану всё равно ничего.

Маша ответила не сразу.

- Спасибо. Я в эту поездку никуда заезжать не буду. Я приехала просто посмотреть, как тут устроено. Не больше.

Он кивнул. Не настаивал. Ей понравилось, что он не настаивал.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.