К пятому этажу я всегда поднималась пешком, хотя лифт работал. Считала пролёты. Считала окна на каждой площадке - два с потеками, одно с фанерой вместо стекла, одно нормальное. Это было способом заставить голову не думать заранее. Через стену второго этажа всегда было слышно, как у соседей по двору бегает ребёнок - топот, стук, женский окрик, снова топот. Кто-то жил живой, обычной жизнью, и это было нужно слышать перед тем, как войти.

Дом был на 7-й линии, между Большим и Средним. Доходный, конец девятнадцатого века, парадная с лестницей, истёртой посередине так, что ступенька становилась полукруглой ямой. Я знала, в какую сторону наклоняться, чтобы не оступиться. Это было моим четырнадцатым приходом сюда. То есть третьим у Игоря - если считать только сеансы и не считать первую встречу в кафе, где он спрашивал, зачем мне это надо, и я не сумела ответить честно.

Дверь была без таблички. Я нажала кнопку. Игорь открыл сразу - он всегда открывал сразу, и я подозревала, что он стоит у двери минуты за две до назначенного времени. Это было одно из его свойств, которое я в нём заметила и которое в муже моём отсутствовало совсем.

- Здравствуй, Аня.

- Здравствуй.

Мы не обнимались, не пожимали руки. Он отступал и пропускал меня внутрь.

Студия была мансардой - высокий скошенный потолок, окно во двор-колодец, в углу железная балка через всю комнату, прикрученная к перекрытию. Балка была главное. Под ней - гимнастический мат, тёмно-синий. У стены - низкий стул, столик с термосом, две чашки. На столике лежал холщовый мешок, перетянутый шнурком.

За окном был октябрьский Петербург, серый ровный свет, дождь шёл с обеда, листья на каштане во дворе уже почти все облетели. Отопление в доме включили дней десять назад, в студии было тепло - двадцать два, двадцать три. Я знала, потому что Игорь всегда показывал термометр над дверью. "Тебе должно быть тепло", - говорил он один раз, в первую встречу, и больше не повторял.

- Раздеться можно за ширмой, как в прошлый раз.

- Помню.

Я зашла за ширму. Сняла плащ, свитер, джинсы. Достала из сумки белый хлопковый комбинезон с открытой спиной - я заказывала его специально, в августе. Он был похож на тренировочный костюм танцовщицы, только покороче, с глубоким вырезом по лопаткам. Когда я надевала его дома, перед зеркалом, я знала, для чего он. Когда надевала здесь - старалась не знать.

Вышла. Игорь сидел на стуле и смотрел не на меня. Это была его манера - он не разглядывал, пока ты приближалась. Он давал тебе момент. Я подошла, села на край мата.

- Что сегодня нельзя? - спросил он.

- Всё как в прошлый раз.

- Никакого закрытия лица, никакого подвешивания вверх ногами, никакого подъёма выше колен от мата. Стоп-слово - то же?

- "Берлин".

Он кивнул. "Берлин" я придумала сама, ещё на первой встрече - не из-за города, а потому что слово было плотное, шершавое, не похожее ни на что в обычной речи. Не "стоп", не "всё", не "хватит" - все эти слова я могла бы случайно сказать в полусне или в кульминации, и они бы сработали ложно. "Берлин" можно было сказать только нарочно.

- Хорошо, - сказал Игорь и наклонился к мешку.

Он развязал шнурок. Я уловила запах раньше, чем увидела сами верёвки - землистый, отдалённо ореховый, чуть горький. Джут. Не сырой джут с лотка, а уже обработанный, прокипячённый, прогретый воском. Это был запах, который я теперь различала из всех других. В моей повседневной жизни - копирайт в IT-конторе на Петроградке, тексты про cloud-storage и compliance - таких запахов не было нигде. Они принадлежали только этой комнате.

Игорь достал три мотка. Один потолще, два потоньше. Положил их рядом на мат, развернул один - длинный шнур цвета некрашеного льна, восемь миллиметров, метров десять. Положил на ладони, провёл от себя до себя - проверял, нет ли узелков.

- Сядь, как в прошлый раз. Ноги вперёд.

Я села. Спина прямая, ладони на бёдрах. Это была не поза подчинения, просто рабочее положение - он объяснял один раз, что так удобнее начинать с верхней части. Я смотрела в окно. На каштане во дворе сидела ворона. Серая, обычная.

Он подошёл сзади. Я почувствовала тёплое за плечом - он опустился на колени за моей спиной. Сложил верёвку вдвое, нашёл середину. Положил мне её на плечи, сзади на шею, так что петля лежала спереди под ключицами.

- Сейчас будет первый виток, не двигайся.

Верёвка прошла под мышками, обвила меня поперёк груди, выше сосков - комбинезон я выбрала именно за этот вырез, чтобы джут лёг на кожу, не на ткань. Запах поднялся ко мне теперь оттуда - с ключиц, с верхнего витка. Тёплый, плотный. Игорь не торопился. Он подтягивал верёвку, проверял пальцем - два пальца под виток должны проходить, не больше, не меньше. Я знала это его правило.

- Дыши.

Я выдохнула. Это всегда работало - выдох опускал плечи, и виток ложился точнее. Игорь чуть подтянул. Уже было плотно.

Второй виток лёг ниже - под грудью. Третий - поперёк живота, через диафрагму. Когда он закончил кольцевую часть, на спине у меня было четыре узла - два под лопатками, два по бокам у пояса. Я видела это раньше, в зеркале, после второго сеанса - он уводил меня к зеркалу, чтобы показать. "Это не для тебя, - сказал тогда. - Это чтобы ты знала, что я тебе сделал". И это правда было важно - знать.

- Сейчас от плеч пойдут продольные, - сказал он. - Если что - "Берлин".

- Знаю.

Тонкая верёвка пошла сверху вниз, через лопатки, через линию рёбер, вдоль позвоночника. Узлы - каждые ладонь - должны были оказаться точно в подключичных ямках, между лопаток, у поясницы, у крестца. Это были точки давления. Игорь объяснял, что когда тело долго в одной позе и узел держит, через минут двадцать в этих точках появляется тепло, и оно расходится. Я ему верила. На втором сеансе я это почувствовала на крестце, и мне стало страшно - не от боли, а от того, что незнакомое.

В этот раз я не боялась. В этот раз я знала, что я знаю.

И в этот раз я хотела, чтобы он не остановился.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.